– Власть есть, но она не управляет, – Керн посмотрел на неё. – Летари строился как пространство возможностей. Каждый здесь решает, каким должен быть его день, его работа, его жизнь. Нет приказов, нет запретов, кроме одного – не посягать на свободу других.
Иван усмехнулся, качнув головой.
– И всё-таки мне сложно поверить, что это работает. Если дать людям полную свободу, они рано или поздно начнут конфликтовать.
– Они конфликтуют, – Керн не выглядел обиженным этим замечанием. – Но конфликты здесь не приводят к войнам, потому что никто не удерживает никого силой. Если человек не согласен с жизнью в Летари, он может уйти.
– Куда? – нахмурился Иван.
– В Орд-Нок. Или создать свой собственный мир.
Эти слова задели что-то в сознании, оставив едва уловимый привкус неопределённости. Создать собственный мир. Казалось бы, абстракция, метафора, но здесь, на Севанторе, слова не были просто словами.
Тем временем город постепенно отступал, уступая место широкой площади, в центре которой возвышалось здание, настолько необычное, что Иван на секунду замедлил шаг. Оно напоминало Дом Мельникова в Москве, но было выше, массивнее, с более сложными формами. Округлые стены, усыпанные ромбовидными окнами, создавали ощущение чего-то одновременно технологичного и органичного. Здание не просто стояло здесь – оно казалось частью самого пространства, вплетённым в него, как дерево или холм.
– Центральный архив, – сказал Керн, когда они подошли ближе. – Место, где хранится история Летари, и, возможно, ответы на ваши вопросы.
Лиана остановилась у входа, провела рукой по гладкой поверхности стены, изучая её структуру.
– Оно… тоже живое?
– В каком-то смысле, – Керн легко усмехнулся. – Здесь всё создано по принципу адаптации. Архив изменяется, реагируя на запросы, на тех, кто сюда приходит.
– Значит, информация здесь не просто лежит и ждёт, пока ею заинтересуются?
– Нет. Она оживает.
Иван посмотрел на вход, где не было ни дверей, ни видимых систем защиты. Просто проём, ведущий внутрь. Тёмный, но не пугающий.
– И что мы должны увидеть?
Керн чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, помимо его голоса:
– Правду о вашем выборе.
Как только они вошли внутрь, стены архива ожили. Лёгкое свечение пробежало по их поверхности, словно волна, и в центре зала возникло мягкое, рассеянное сияние. Не было экранов, не было проекционных панелей, но пространство начало трансформироваться, подчиняясь невидимому механизму, который следовал за мыслями Керна.
– Вы должны увидеть Орд-Нок, прежде чем судить о нём, – сказал он, слегка касаясь стены. – Слишком легко назвать его диктатурой, не понимая, почему он стал таким, каким стал.
Свет собрался в единую точку, а затем разлился перед ними движущимися изображениями. Иван сразу понял, что это не просто запись – это история, воссозданная в мельчайших деталях.
Сначала – Земля. Последние архивные кадры с кораблей, отправленных к Севантору. Монотонные голоса дикторов, краткие отчёты о миссиях. Затем – катастрофа. Исчезновение связи, крушение первых звездолётов, разрозненные группы выживших, пытающихся понять, где они оказались. Паника, хаос, голод.
– Когда стало ясно, что возвращение невозможно, – заговорил Керн, не отрывая взгляда от проекций, – люди оказались перед выбором. Орд-Нок возник не как тирания, а как необходимость. Это было решение тех, кто верил, что только порядок спасёт их.
Изображения сменились. Теперь перед ними вставали первые поселения. Военные и политики, бывшие на борту разбившихся кораблей, взяли управление на себя. Их опыт оказался востребован. Они знали, как организовать выживание, как наладить дисциплину, как строить систему, которая не сломается под давлением хаоса.
Централизованное планирование. Иван увидел, как они разрабатывали первые схемы городов, распределяли ресурсы, вводили систему жёсткого контроля над продуктами, строительными материалами, рабочими силами.
Единая власть заключалась в полном контроле Главного совета, состоящего из офицеров и чиновников, чьи решения были обязательны для исполнения всеми без исключения, поскольку от этого зависело выживание общества.
Равенство достигалось строгим контролем: частная собственность была упразднена, а каждый гражданин трудился на общее благо, получая ровно столько, сколько требовалось для жизни, но не имея права претендовать на большее.
Общественные работы и дисциплина составляли основу существования: сотни людей ежедневно трудились на стройках, создавали предметы первой необходимости, прокладывали дороги, а вся деятельность была выверена до мельчайших деталей, организована чётко и без хаоса.
– Они выживали, – продолжал Керн. – Но не просто так. Они создавали систему, которая должна была выдержать любое испытание. Они видели в этом не жестокость, а единственный возможный путь.
Картинка изменилась. Теперь перед ними современный Орд-Нок.
Города с серо-стальными зданиями, высокими, массивными, будто вырезанными из одного куска металла. Они были одинаковыми, с узкими окнами, строгими формами. Ни украшений, ни индивидуальности, только функциональность.