Исабель быстро забыла этот эпизод, вернувшись к привычному жизненному распорядку. Священник, благодаря хорошо отлаженной системе сообщения между приходами, регулярно поставлял новости из ее родной деревни. Некоторые хорошие – как, например, то, что сестра Франсиска вышла замуж за соседа, с которым дружила с детства; другие – плохие, как та, что у отца рецидив воспаления легких, и он не встает с постели. Когда господские дети засыпали, Исабель садилась писать письма семье, представляя себе, как падре читает их вслух отцу или брату с сестрой. Тогда ей чудилось, будто она дышит ароматным воздухом полей, будто ощущает кожей холод деревенских ночей. Она скучала по семье, но вовсе не испытывала никакой тоски по прежней жизни. Особенно с тех пор, как солдат в ослепительной униформе, к ее изумлению, вновь появился на ее горизонте. «Позвольте вам помочь», – попросил он, пока она старалась наполнить кувшин водой из источника. Она сразу же его узнала; более того, она узнала бы его из тысячи. Не давая ей времени ответить, солдат наклонился так близко к Исабель, что она смутилась. Его запах – земли и выделанной кожи – навсегда отложился в памяти девушки. Она не успела согласиться, да и нужды не было, так как солдат уже тащил кувшин.
– Меня зовут Бенито Велес, я вас видел недавно на празднике Пороха, и с того дня не перестаю думать о вас… А вас как зовут?
Исабель пробормотала свое имя.
– Самое прекрасное имя на свете! – произнес он убежденно, с андалузским акцентом. И прибавил: – Я из Гранады…
Этот мужчина был искусным ухажером. Говорил он бархатным голосом, с таким выражением, словно знал ее всю жизнь и словно их встреча была предопределена свыше. Он пожирал ее взглядом и даже осмелился поправить развязавшийся головной платок.
– Разрешите, я помогу, дитя мое… – Он воспользовался случаем и провел указательным пальцем по щеке Исабель, очень медленно и нарочито дерзко. – Ну какое же милое личико…
Исабель, оцепенев от страха и восторга, сглотнула. По спине побежали мурашки. Не то что бы она не знала, что ответить, она просто потеряла дар речи. Ей не приходилось сталкиваться с подобными юношами – такими смелыми, языкастыми и беззастенчивыми, в корне отличавшимися от тех немногих, с кем ей довелось иметь дело: те ухаживали чинно, всем своим видом демонстрируя сдержанность и кротость. Этот же был воплощением страсти, огня. Он служил капралом в роте стрелков Пехотного полка Кастилии номер шестнадцать, недавно созданной герцогом дель Инфантадо части Королевской армии, предназначенной для защиты Испании от революционного пыла французов.
– Но я воюю не потому, что мне это по душе, – уточнил Бенито. – Когда начался призыв, семья заставила меня пойти в армию. Сам-то я хотел сбежать, потому что мечтаю об Америке…
Правда слегка отличалась от изложенной версии: его семья была слишком бедна, чтобы заплатить и тем самым избавить сына от службы. Напротив, они считали армию благом, поскольку становилось одним ртом меньше, – в семье было десять детей.
– В Америке, – вещал он, глядя на горизонт, – не надо ни перед кем гнуть шею, ты можешь упасть, а потом подняться и начать все сначала; последний бедняк способен выбиться в люди.
Казалось, ему все известно о почтовых кораблях, курсирующих от Ла-Коруньи до Буэнос-Айреса: они перевозили галисийских крестьян, которые вознамерились колонизировать Рио-де-ла-Плата. Он говорил о Новой Испании, о Кубе или Перу с таким обилием деталей, будто ему самому довелось отведать изысканно-свежий вкус маракуйи, торговать изумрудами в Картахене-де-Индиас или запросто общаться с самыми сливками креольского общества. Описывал города из чистого золота, затерянное в лесах царство амазонок, полные драгоценных слитков повозки, исцеляющие все болезни воды… У него не было ни малейших сомнений в том, что человек вроде него сможет без труда сколотить состояние на тамошних богатствах.
– Но к чему эти мечты, если мне не с кем разделить их? – вопрошал он, пристально глядя в глаза Исабель. – Надо скрыться, бежать подальше от хаоса войны. Смотри, что происходит во Франции… И здесь тоже все рухнет к чертям.
Исабель завороженно слушала своего нового знакомца, прилагая немалые усилия, чтобы понять его. До того ей не доводилось встречать такие слова, как «океан», или «индеец», или «континент». Ей казалось, что человек, говорящий с такой уверенностью и с таким знающим видом, никак не может ошибаться. Особенно она уверилась в этом тогда, когда кавалер признался торжественным тоном, что он не хочет ехать один; он хочет создать семью с девушкой, которая лишила его сна с той секунды, когда их взгляды пересеклись во время крестного хода. Это он сообщил в их третью встречу. Также он сознался, что знавал других женщин, но ни одна из них не могла сравниться с Исабель.