Коготь, конечно, меня не понял, и пришлось тихо сказать, чтобы он вернулся на место. Когда тот исполнил приказ, то выглядел как кот, нализавшийся сметаны. Но еще я заметил его хвастливый взгляд, брошенный куда-то в сторону. И, проследив за ним, я увидел в толпе налившуюся пунцовым Надею, которая не находила себе места. Снова взглянув на Когтя, я пробормотал себе под нос:
— А не рано тебе, парень?
Хотя я не интересовался, в каком возрасте здесь женятся. Пообещав себе узнать, я мимолетом перевел взгляд на чародин, который сжимал в руках Коготь, и от пришедшей мысли у меня перехватило дыхание.
Веками сотни цивилизаций жили на этой планете в своих, можно сказать, резервациях, будучи уверенными, что соседи никогда не заявятся на их территорию. А теперь я создал то, что сотрет любые границы в этом мире и изменит его до неузнаваемости. Похоже, сам того не зная, я открыл ящик Пандоры.
Все эти торжественные мероприятия, конечно, замечательны: разряжают обстановку и поднимают боевой дух, но грех не воспользоваться передышкой, которую нам предоставило это место, и определиться с планами. Поэтому, как обещал Воледару, сразу же после вручения награды я вернулся в палатку, прихватив с собой Когтя.
Ткань палатки была настолько плотная, что свет попадал внутрь только через вход, и то когда полог сдвинут в сторону. А привычных чародейских светильников, или хотя бы камней, не было, да и не работают они здесь. Вот тут очень пригодилась моя лампа, которую я с довольным видом поставил на пол перед лежаком Воледара. И разлившийся вокруг мягкий и теплый свет смог добавить немного уюта в эту аскетичную обстановку.
Из солидарности к Воледару я не стал активировать чаровый стул, а уселся на землю и долго пытался найти удобное положение. В итоге плюнул и, подтянув к себе походную суму, запустил в нее руки. И, пока я копошился, моему примеру последовал Коготь, опустившийся рядом. Участвовать в совещаниях для него не впервой — будучи вожаком ватаги, он и сам их устраивал немало. Но вот совещание с князем совсем другое дело. Тем более когда я сам его позвал, а значит, повысил статус в глазах его людей. Поэтому он заметно нервничал.
Воледар, напротив, был спокоен, как скала, и лежал тюленем, наблюдая, как я в суме сдвигаю из стороны в сторону голову великана. А вот Вараня проявила отличное понимание ситуации.
— А ну, ребятки! — обратилась она к двум раненым парням, все еще находящимся здесь, и, уперев руки в бока, почти приказала: — Давайте-ка, идите на свежий воздух. Хватит валяться, а то еще не хватало пролежни вам лечить.
И ребята безропотно поднялись и, слегка прихрамывая, вышли наружу. Вараня также направилась за ними и надменно заявила у самого выхода:
— У вас час, пока мы не вернемся.
— Скверная баба, — привычно буркнул Воледар, провожая ее взглядом, и затем снова уткнулся в мою суму.
— Да где же они? — с раздражением произнес я, лишь краем сознания улавливая происходящее вокруг.
Наконец отыскав пару листков и письменные принадлежности, я уложил их на дощечку чарового щита и в очередной раз обещал себе сделать стол.
— Нарисуешь карту этой местности? — протянул я карандаш Воледару. — Как помнишь.
Тот с кряхтением перевернулся набок и, взяв карандаш, начал рисовать. Коряво, конечно, и с объемными изображениями местности на интерактивных столах не идет ни в какое сравнение, но общее понимание о территории дает.
В общем выходило, что на западе княжество Грамовичи, как и говорил Воледар, граничило с двумя зонами обитания нелюдей. На юго-западе — йорты, на северо-западе — октаниты, а между зонами тянулись извилистые дорожки нейтральной полосы, создавая трехлучевую фигуру. Не знаю, насколько изгибы линий соответствовали действительности, но это сейчас не важно, главное то, что, по заверению Воледара, мы находимся точно на перекрестке нейтральных полос.
Неожиданно полог палатки отодвинулся в сторону и внутрь ворвался дневной свет. Коготь, как заправский телохранитель, дернулся за чародином, но моя рука, опустившаяся ему на плечо, заставила его остановиться.
— Звал, Дамитар? — с обреченностью в голосе спросил купец.
Я знаю, что его дочь жива, да и все работники тоже, поэтому такое его состояние может быть обусловлено только потерей имущества, которое пришлось бросить в лесу, убегая от железодеев.
— Да, Кирим. Заходи. Мне нужен твой совет, — пригласил я его и жестом указал место на земле.
Привычный к путешествиям Кирим сел, скрестив под себя ноги, и непонимающе уставился на меня.
— Значит так… — Я хотел сказать «господа», но вовремя остановился и снова повторил: — Значит так. Я сейчас обрисую наше положение, а вы меня поправите, если что-то упущу.
Но сделать это я не успел, так как на входе в палатку появился тот, кого я никак не ожидал.
— Дозволь, княже, войти? — спросил священник.
