Жаворонок вился где-то в вышине и заливал своей мелодичной трелью округу. Песня полевой птахи то затихала, то вновь становилась все громче, звуча и поднимаясь над русскими позициями. Они сейчас были уже видны с высоты птичьего полета: разбитые авиабомбами, развороченные танками, еще дымящиеся представляли с одной стороны ужасное, с другой — жалкое зрелище. Изображение уходило все ниже и ниже и, наконец, совсем исчезло, экран потух. И лишь песня жаворонка еще долго звучала, воспроизводимая звуковой стереосистемой кинозала, давая зрителям опомниться от только что увиденного.
Когда загорелись боковые бра и в зале рассеялся полумрак, Сергей повернулся к президенту: он сидел молча, видимо, находясь под сильнейшим впечатлением от воспроизведенной модели. По его щекам текли слезы!
— Но ведь они же так самоотверженно воевали! Неужели полнейшая катастрофа? — сдавленным голосом прохрипел президент. — Можно ли показать другие участки фронта, состояние тыла, политическую элиту? Умоляю Вас, пожалуйста!
— Хорошо! — согласился Сергей. — Но, уверяю Вас, картина будет еще более удручающая! «Умница», ретроспективу фронта и тыла на экран, чередование сюжетов в течение 5 минут, побыстрей, пожалуйста.
По широкому полю в направлении границы шло несколько пеших колонн русской армии. Чуть вдалеке мелкой рысью двигалась кавалерия. Небосклон был чист, и войска шли, не опасаясь ничего. Были даже слышны шутки солдат и мелодии, насвистываемые офицерами, — ничто не предрекало беды.
Вдруг на горизонте показалось несколько темных точек, затем еще... и еще... Подполковник, идущий впереди колонн, поднял к глазам бинокль:
— Святая Дева! Да ведь это же германская авиация! Но столько!? Нам же говорили про аэропланы, а здесь...? Поручик, взгляните, это точно германская авиация, или я что-то путаю?
Секунд тридцать адъютант разглядывал самолеты в бинокль, затем послышался его напуганный голос:
— Вы не ошибаетесь, Ваше высокоблагородие, это действительно немецкие самолеты. Но откуда они здесь и почему их так много!? — лица обоих офицеров выражали крайнее удивление и испуг.
Тревожное состояние подогревалось сильным нарастающим гулом, который давил на уши, проникал в самую душу, парализовал волю. Томительно тянулись минуты... и вот уже невооруженным глазом было видно, как половина неба была занята летящими стальными машинами со зловещими крестами на фюзеляжах и крыльях. От общего строя отделились с десяток истребителей сопровождения и ринулись на российские марше- вые колонны…
Тяжелее впечатление производят пехотные массы, не обученные приемам борьбы с массированным нале- том авиации: истребители сбрасывали авиабомбы в гущу колонн, не успевших рассредоточиться, на бреющем по- лет расстреливали не только целые группы солдат, но гонялись даже за отдельными офицерами, как будто пи- лоты имели необходимые установки. Все смешалось: пехота, конница, обозы, грохот взрывов, огонь и покалеченные человеческие тела — дикие крик и ужас залили огромное украинское поле!
«Me-109» вновь и вновь заходили на угол атаки, неся гибель из своих пулеметов. Противостоять этой машине смерти не было никакой возможности! И солдаты не выдержали! Они бежали с выпученными от страха глазами, бросая оружие и снаряжение. Тщетно отдельные офицеры пытались остановить их и хоть как-то организовать, вскоре они и сами становились жертвами пулеметных очередей Мессершмитов.
В умопомрачительно короткий срок пехотная дивизия и кавалерийский эскадрон перестали существовать: отдельные группы еще пытались спастись бегством, но, не находя укрытия, уничтожались беспощадными воздушными машинами.
Все было кончено!
Экран потемнел и изображение пропало: «Идет дальнейшее моделирование! — бесстрастно сообщила машина.
Наконец, появилась и ожидаемая надпись:
Утренний Киев оттопал в благоухании летних садов и свежести днепровских вод!
По центральной улице усатые хохлы в широких шароварах спешили на утренние смены лавок и мастерских, а расторопные грудастые хохлушки несли на базар сало и яйца — все было тихо и до изнеможения мирно!
Вдруг... послышался оглушительный вой, и похожая на ястреба крылатая машина, отпустив бомбу, резко взмыла ввысь: послышался оглушительный взрыв, и
дремавшие на ветках грачи с шумом поднялись в воздух, душераздирающие крики людей разбудили еще только просыпающийся украинский город. Не понимая, что происходит, люди крестились и поднимали руки к небу, глаза их были полны боли и ужаса!
А новые смертоносные ястребы с хладнокровием убийц пикировали на мирных киевлян, уничтожая всех на своем пути!
К пикировщикам вскоре присоединились более тяжелые фронтовые бомбовозы Хенкель-111 и Юнкерс- 88, они валили авиабомбы на жилые дома, заводы и фабрики, храмы, топили даже мирные корабли, стоявшие у речного порта на Днепре.
