— Видите кресты на крыльях — это однозначно «Люфтваффе» — ВВС Германской империи, но обобщенно сами немцы называют свои Вооруженные Силы «Вермахт». Не бомбят же они нас потому, что нацелены на более дальние объекты, вероятно крупные наши города или заводы, а вот эти, — ротмистр указал пальцем на четверку, барражирующую через правое крыло. — Эти уже точно по наши души!
И действительно, не прошло и нескольких секунд, как оглушительный рев пикирующих Ю-87 заставил затрепетать кровь в закаленных офицерских жилах! Еще несколько мгновений... и уже разрыв упавших на позиции бомб разбудил не совсем еще очнувшуюся от сна природу...
«Stuka» вновь и вновь заходили на наши позиции, сбрасывая свой смертоносный груз, с нашей же стороны не было никакого ответа.
— А, черт бы побрал этих зенитчиков! — в сердцах выругался Хлебов. — Совсем, что ли, все штаны обложили?
Господин капитан, срочно свяжитесь со штабом полка, пусть доложат выше, что мы атакованы германской армией, попросите авиационное прикрытие, иначе всем нам здесь конец!
— Связист, срочно штаб полка, — скомандовал командир батальона.
— Беркут, я первый, нас атакует германская авиация, — кричал в трубку связист, так как от грохота рвавшихся бомб и рева пикирующих бомбардировщиков ничего не было слышно.
— Господин капитан, командир полка требует Вас, — передал трубку капитану связист.
Выслушав командира полка, капитан подошел к ротмистру:
— Подполковник уже доложил в штаб дивизии о нападении и попросил авиационной поддержки. Но вот дождемся мы ее или нет —это уже трудно сказать!
— Ну что ж, — глаза ротмистра горели от возбуждения. — На мне нет ответственности за батальон, по- этому сидеть здесь я просто не в состоянии, — с этими словами он выбежал из укрытия в траншею.
То, что творилось в полосе обороны батальона, да и всего полка, можно было назвать только одним определением: «Сущий ад»!
Стука кружились над позициями, по очереди заходя на них для пикирования, но это было еще не все! К ним присоединились несколько звеньев «Ме-109», которые заходили на позиции вслед за Юнкерсами, поливая окопы сплошным пулеметным огнем. Деморализация русской армии была полная. Надежду внушал лишь один фактор — никто не бежал. Солдаты продолжали лежать, не поднимая головы.
Хлебов подбежал к лежавшему своему разведчику и, встряхнув его, громко приказал:
— Симонов, очнись, срочно к зенитной установке вторым номером! Вставай быстрей, подноси патроны, иначе все погибнем!
Взявшись за пулеметную турель «Четверки», Хлебов поймал в перекрестие приближающийся бомбардировщик и открыл огонь.
…В кабине самолета сразу заметили русскую зенитку: две полосы от ударяющихся о бруствер пуль стали приближаться к Хлебову. Началась игра нервов: кто кого!? Но, видимо, сейчас фортуна оказалась на стороне русского офицера: длинная очередь одного из «Максимов» прошила двигатель немецкого самолета, и он, сначала вспыхнув, через несколько мгновений взорвался. «Стука» завалился на бок и упал невдалеке от бруствера.
Ликованию русских не было предела! Они плясали в окопе и обнимались, как дети, слезы текли из их забитой пылью и гарью глаз. Не весть откуда взялся капитан Ейский и крепко, по-мужски обняв ротмистра, кричал ему на ухо:
— Милый, дорогой, ты наш, оказывается?! Я-то думал, ты как они, не верил, казалось, ты только по штабам, а ты наш — русский, русский по духу! Большое спасибо тебе, браток!
Немецкую авиационную группу, видимо, повергла в смятение такая быстрая гибель пикирующего бомбардировщика, и они, отлетев далеко от позиций русских, барражировали, перегруппировываясь для новой атаки.
В русских окопах радость от первой удачи прошла, все с тревогой ожидали следующего налета, но неожиданно из-за леса показалось звено из трех российских «Харрикейнов», которые смело бросились в схватку с немецкими самолетами. Силы, конечно, были слишком неравными, и вскоре один русский самолет загорелся, но остальные два успели сбить «Мессер», который упал в соседний лес. Почувствовав на себе, таким образом, рус- скую отвагу да порядком израсходовав боезапас, немцы решили убраться восвояси, что вновь привело русское воинство в неописуемый восторг: солдаты кричали, свистели и фуражками провожали два российских истребителя, которые, качнув над позициями крыльями, ушли на свой аэродром.
Хлебов тоже не сразу успокоился от происшедшего, пока не почувствовал, что кто-то тащит его за рукав. Капитан Ейский подвел ротмистра к брустверу и показал в направлении поля за речкой. Взглянув в бинокль, ротмистр тихо присвистнул:
— Ни хрена себе! Вот оно, еще только начинается?! Один, два, три, четыре... восемнадцать. Восемнадцать танков и мотопехота на бронетранспортерах.
— Что предпримем, капитан?
Командир батальона тоже наблюдал за наступающим противником в бинокль:
