Но ее здоровье доктора Уоллиса больше не интересовало. Сидевший в нем ученый, холодный, отстраненный и жаждущий ответов, взял верх.
– О чем вы, Шэрон? Что у вас внутри?
Она снова улыбнулась.
– Думаю, док, вы сами знаете.
Наверное, знаю, подумал он, сожалея, что не прихватил с собой энцефалограф. Вот бы сейчас заглянуть ей в голову! Нужно получить подтверждение того, что происходит у нее в голове!
– Гуру! – крикнул он через плечо. – Тащи сюда энцефалограф! Быстро!
– Хотите, покажу? – спросила Шэрон.
– Что? – бросил Уоллис, снова повернувшись к ней.
– Хотите, покажу, что у меня внутри?
– Нет, не надо! Погодите… Погодите, черт возьми!
Доктор Уоллис услышал, как открылась дверь в лабораторию и задребезжала тележка с оборудованием для энцефалографии.
– Смотрите, док. Смотрите.
– Гуру! Быстрее!
Шэрон засунула руку в дыру в животе, где когда-то находился ее желудочно-кишечный тракт, и, крича не то от боли, не то в экстазе, пропихнула ее выше, в грудную клетку.
– Не смейте, Шэрон! – Уоллис кинулся вперед, чтобы остановить ее, но поскользнулся в луже крови и упал на пол, ударившись головой о кафельную плитку. Темнота накатила оглушительной волной, и лишь чудом ему удалось не потерять сознание.
Тем не менее все, на что он был способен, – смотреть в отчаянии, будто в замедленной съемке, как предплечье Шэрон вслед за ладонью, погружается во внутренности… с нелепым чавканьем, каким сопровождается первый поцелуй пары девственников.
Вдруг тело ее замерло. Судорожно дернулось. И она триумфальным жестом выдернула руку из живота.
Доктору Уоллису удалось приподняться на локте, хотя он знал, что вот-вот его поглотит тьма. Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, – в кулаке Шэрон еще продолжало биться ее сердце.
Телефон доктора Уоллиса, оставленный на столе в комнате для наблюдений, зазвонил. Гуру было не до него. Он застыл в ужасе, прислушиваясь к тому, что происходило в дальнем конце лаборатории. Ему была видна только широкая спина Уоллиса, стоявшего в дверях ванной, но он все отчетливо слышал.
Кровь Гуру похолодела при этих словах Шэрон: он знал, что она хочет изгнать, хотя и не мог до конца принять, что такое возможно.
Этого не может быть. Ведь демонов не существует…
– Гуру! – раздался по внутренней связи голос доктора Уоллиса. – Тащите сюда энцефалограф! Быстро!
Гуру метнулся в угол, схватил металлическую тележку одной рукой, а другой открыл дверь в лабораторию. Он протиснулся внутрь, волоча тележку за собой.
– Гуру! – крикнул доктор Уоллис. – Быстрее!
Гуру развернул тележку, и теперь она оказалась перед ним. Со всей возможной скоростью он покатил ее к туалетной комнате.
В ту секунду, когда он достиг двери, доктор Уоллис поскользнулся на залитом кровью полу и тяжело упал.
– Профессор! – воскликнул Гуру, бросил тележку и кинулся на помощь.
Тут он увидел Шэрон, полусидевшую рядом с унитазом, распоротую пополам и державшую в руке сердце, – и словно ударился о невидимую стену. На его глазах она в последний раз конвульсивно дернулась, сердце выскользнуло из окровавленной руки и с влажным шлепком шмякнулось на пол.
Задыхаясь от внезапно пересохшего, как в сауне, воздуха, Гуру оторвал взгляд от кошмарного трупа и опустился на колени рядом с доктором Уоллисом. Дрожащими пальцами проверил пульс профессора и с огромным облегчением обнаружил: пульс ровный и сильный.
Первая мысль: вызвать скорую.
Вторая мысль: вызвать полицию.
Он бросился обратно в их наблюдательный пункт, вытащил из сумки телефон, хотел набрать 911, но засомневался.
Разве это чрезвычайная ситуация?
Шэрон мертва. Ни один врач не вернет ее к жизни.
Доктор Уоллис ударился головой, но дышит. Он скоро придет в себя и накинется на Гуру, если тот в панике вызовет помощь.
Надо взять себя в руки и подумать.
Сунув телефон в карман, Гуру пошел в соседнюю комнату и притащил оттуда надувной матрас доктора Уоллиса. Потом вернулся в лабораторию. Чед сидел на полу у телевизора, спиной к комнате. Как он мог оставаться равнодушным к происходившему? Непостижимо, но сейчас не до этого.
Он пошел в туалет. Главное, не смотреть на тело Шэрон. Стараясь не наступить в багрово-черную лужу крови, он взял профессора за запястья и потащил в прихожую, оставляя на полу красную полосу.
Тяжело дыша – доктор Уоллис оказался гораздо тяжелее, чем Гуру мог себе представить, – он подхватил профессора под мышки и затащил на надувной матрас.
Потом, шатаясь, подошел к креслу и рухнул в него, постепенно осознавая события последних минут.
Шэрон лишила себя жизни, а он… ведь на месте самоубийства ничего нельзя трогать!
Это преступление?
Он не позвонил 911.
Это тоже преступление?..
В коридоре послышались шаги. Полиция!
Он вскочил на ноги, готовый бежать, но бежать было некуда. Он в ловушке! Он бросился к двери – сейчас в нее ворвется спецназ, с заряженными автоматами на изготовку…
– Можно? – кто-то постучал в дверь.
Через секунду дверь открылась – в комнату заглянула коротко остриженная темноглазая белокожая брюнетка.
Гуру сглотнул.
