Осознав все лицемерие своих слов – Брук обмякшей лапшой лежит на полу, и правая сторона ее челюсти уже стала розовой, – доктор Уоллис опустился на колени рядом с ее телом и осторожно, даже с любовью перенес ее на надувной матрас. Можно было представить, что она мирно спит.
Доктор Уоллис с надеждой повернулся к Гуру.
– Давай поставим последнюю точку, брат.
В лабораторию сна они вошли вместе.
– Чед, как дела? – спросил Уоллис.
Австралиец остался совершенно безучастным.
– Вы что-то совсем затихли, приятель.
Никакого ответа.
Оказавшись прямо за спиной Чеда, доктор Уоллис остановился: от того исходил какой-то неприятный запах, напомнивший Уоллису аромат гниющего дерева. Он подал Гуру, толкавшему тележку с оборудованием для энцефалографии, сигнал подойти.
– Давайте так, Чед. Мы сделаем еще один тест с помощью компьютера и наголовной повязки, потом оставим вас в покое. Можете сидеть, как сидите. Не надо даже поворачиваться. Но капюшон придется снять. – С тележки он взял гель для электродов. – Возможно, вы не помните, как это работает, но больно не будет. Разве что гель покажется холодным, не более того. Готовы?
Доктор Уоллис потянул за капюшон на голове Чеда.
Австралиец обернулся и ядовито зашипел.
Уоллис задохнулся, Гуру за его спиной едва не вырвало.
У Чеда не было лица.
Он содрал с него всю кожу до последнего дюйма и явил миру пестрое месиво жира, мышц и соединительной ткани. В глубоких ранах на нижней челюсти местами виднелась белая влажная кость.
Его живые голубые глаза превратились в черные кровавые ямы. На месте носа красовалась отороченная застывшей слизью дыра. Вместо губ – кровоточащие десны и жуткое ухмыляющееся отверстие рта.
Отсутствовавшие органы не были разбросаны перед ним на полу, и это значило: скорее всего, он их проглотил.
– Боже, – выдохнул Уоллис, в полном изумлении глядя на этого монстра, но все же задал себе вопрос: Чед сорвал с себя лицо, чтобы избавиться от якобы растущих из головы грибов, или, как Шэрон, хотел изгнать нечто, сидевшее у него внутри?
Гуру что-то быстро говорил на хинди, возможно молился.
Не обращая на него внимания, доктор Уоллис сказал:
– Все нормально, Чед. С вами все хорошо. Вам не будет больно. – Он бросил гель обратно в тележку, потому что на лбу Чеда больше не было кожи и необходимость в жидкой субстанции отпала. Он взял наголовную повязку. – Помните, дружище, больно не будет.
Наклонившись вперед, держа на вытянутых руках повязку, Уоллис опустил ее на голову Чеда, будто короновал изувеченного монарха.
С поразительной скоростью австралиец вцепился в запястья доктора Уоллиса, и в следующую секунду тот взмыл в воздух. Яростная сила швырнула его на пол, он прокатился несколько футов и замер.
Ошарашенный, он ощупал себя, убедился, что тело в рабочем состоянии, и быстро сел.
Гуру попятился от Чеда, как от немецкой овчарки, с пасти которой капает пена.
– Как… как он это сделал? – заикаясь, пробормотал он.
– Давай к двери, черт ее дери, – сказал ему Уоллис.
Поднявшись на ноги и не оборачиваясь на австралийца, он вышел следом за индусом.
– Не понимаю, как такое возможно! – воскликнул Гуру. – Чтобы вот так вас швырнуть, нужна сила пятерых!
– Представь себе, мой добрый друг, возможно, – сказал доктор Уоллис. Сейчас, в комнате для наблюдений, когда им ничто не угрожало, глаза его загорелись от возбуждения. – Это произошло.
– Но как?
– Моя рабочая гипотеза – адреналин.
– Адреналин? Ну, вообще-то…
– Адреналин, энзимы, белки, эндорфины, наши эмоции. Когда на стресс реагирует весь организм, большинство людей способны поднять в шесть или семь раз больше веса своего тела. Примеров тому множество. Молодая женщина поднимает машину, соскользнувшую на ее отца с домкрата. Мужчина вырывает дверь из разбитого автомобиля, чтобы спасти жену. Такие проявления сверхчеловеческой силы не назовешь чем-то неслыханным.
– Но мы не угрожали Чеду. Он…
– Он мог этого не знать. Ему нечем смотреть, у него больше нет глаз.
– Что же нам делать? Он явно не позволит нам подключить его к аппарату, а проводить тесты – тем более.
– В его нынешнем состоянии – нет, – согласился Уоллис. – Но у меня есть идея.
Доктор Уоллис подробно объяснил свой план Гуру, и тот, хоть и неохотно, согласился помочь. Потом он перенес Брук на кровать Шэрон в лаборатории сна – если она придет в себя в отсутствие Уоллиса, индус не позволит ей выйти.
– Если она придет в сознание, не выпускай ее отсюда, – велел доктор Уоллис, – что бы она ни говорила.
– Только побыстрее, профессор, – взмолился Гуру.
Кивнув, доктор Уоллис покинул Толман-холл. Буря, бушевавшая в районе залива вот уже целую неделю, была в самом разгаре. Косой дождь падал ледяными завесами, а ветер с воем хлестал ветви деревьев, заставляя их неистово хлопать листьями. Грянул трескучий гром, и тут же сверкнула вилка молнии.
Коллеги Уоллиса по факультету английского языка назвали бы такой эпитет антропоморфизмом. На его вкус, это не что иное, как заноза в гребаной заднице.
