Втянув голову в плечи, он по Байярд-Растин-Уэй поспешил к своей машине, сел за руль и поехал – стеклоочистители так и носились по лобовому стеклу – в Национальную лабораторию Лоуренса Беркли, располагающуюся высоко на холмах над кампусом.
Добравшись до верха, он въехал в главные ворота и продолжил путь по извилистой дороге среди скопления зданий. В погожий день ему открылся бы вид на залив Сан-Франциско, но сейчас световые туннели фар с трудом пробивали темноту.
Наплевав на запрет, он припарковался прямо перед тридцать третьим корпусом и бросился сквозь дождь ко входу. Вставив в прорезь карточку-ключ, он вошел в вестибюль. Компьютер тут же включил свет.
При поддержке Министерства энергетики США и под руководством Калифорнийского университета лаборатория Беркли проводила несекретные исследования по широкому спектру научных дисциплин. Здесь изучалось все, от бесконечно малых субатомных частиц до огромных просторов Вселенной. Тридцать третий корпус, он же лаборатория общего назначения, был предназначен для ученых самых разных направлений.
Доктор Уоллис быстро поднялся по лестнице на третий этаж, миновал всевозможные лаборатории на любой вкус и наконец добрался до своей. Снова провел карточкой-ключом и вошел в небольшое помещение. Всех своих мышей он умертвил некоторое время назад, но еще не вернул виварий, где держал их, отдельный бокс биологической защиты, которым пользовался при работе, и прочее дорогостоящее исследовательское оборудование, что загромождало его рабочее место. Самое главное – не вернул аптечку с медикаментами, которую хранил в запертом шкафчике.
Он подошел к шкафчику, отпер его и сунул в карманы пиджака несколько шприцев и пузырьков с векуронием – нервно-мышечным блокатором, которым пользовался, чтобы мыши вели себя смирно во время некоторых экспериментов и операций. Векуроний также входил в состав коктейля из трех препаратов, каким потчуют смертников в Теннесси, Вирджинии и других штатах, где еще не отменили смертную казнь.
Доктор Уоллис закрыл шкафчик и уже собирался выйти из лаборатории, как вдруг услышал оклик:
– Добрый вечер?
Уоллис замер.
Оставаться на месте в надежде, что человек уйдет? Нет, не уйдет. Поэтому Рой вышел из лаборатории, закрыл дверь и тоже сказал:
– Добрый вечер?
Скрип резиновых подошв по полированному полу – из-за угла появилась женщина средних лет в спортивном костюме, похожем на его собственный. Копна ржаво-седых волос, рыхлое лицо, тучное телосложение – ее вполне можно было принять за охранницу перед выходом на пенсию. Но, как и у многих ученых, для которых ум важнее тела, в ее глазах сверкал пытливый огонек.
– Рой! – сказала она, широко раскинув короткие руки. – А я еще подумала, кого принесло в такое время!
– Я подумал то же самое, Джун. – Уоллис заставил себя улыбнуться. Джун Скарборо была коллегой-психологом, писала докторскую об особенностях поведения белок. Последние пару лет с помощниками-студентами, вооружившись орехами, секундомерами и видеокамерами, она преследовала лисьих белок в окрестностях кампуса. Доктор Уоллис часто сталкивался с ней в прошлом семестре, когда она изучала белок, живущих около Беркли-Уэй-Уэст.
– Вчера оставила здесь ноутбук, – объяснила она, хлопнув себя по лбу. – Вот дурища! Завтра с муженьком и детьми на неделю еду в Колорадо, там у деверя домик. В южной части Скалистых гор водятся кистеухие белки, заодно ими и займусь.
– Совмещаешь приятное с полезным?
– Моя работа – это и есть приятное, Рой! Я люблю этих пушистых зверушек больше всего на свете, ну разве что кроме своих детей… или почти так же. Никогда не задумывались, почему белка крутит лапами орех?
– Нет, как-то не приходило в голову.
– Она учитывает несколько факторов: скоро ли орех испортится, какова его питательная ценность, есть ли в данный момент запасы пищи, есть ли конкуренция. Ей это нужно, чтобы принять важное решение: съесть орех сразу или закопать на потом. Разве не прелесть? Белки решают сложные проблемы прямо у нас под носом, а большинству людей и невдомек.
– Да, белка щелкает орешки не просто так.
– О-о, Рой! – Джун хлопнула себя по животу, как старый добрый Санта-Клаус. – Ладно! Хватит о белках. Что привело тебя сюда в полночный час?
– То же, что и тебя. – Он пожал плечами. – Надо забрать кое-какие рабочие заметки.
– Написанные невидимыми чернилами на невидимой бумаге?
Доктор Уоллис понял, что она имела в виду: он был с пустыми руками.
– Вполне возможно, – сказал он, – потому что их здесь не оказалось. Значит, лежат в моем кабинете. Что поделать, тупею на старости лет.
– Тогда отправляйтесь на поиски. А мне тоже пора домой, в постель.
– Хорошего отдыха в Колорадо.
В небе, почти прямо у них над головами, раздался оглушительный раскат грома.
– Господи, ну и погодка! Смотри, чтобы не накрыло, Рой!
– Пока-пока, Джун. – И он быстрыми шагами направился к лестнице.
Брук медленно села, не понимая, где она и откуда взялась боль. Наморщила нос – жуткая вонь напомнила ей о септике, но ведь сейчас она не в своем плавучем жилище? Она в подвале…
Рой меня ударил.
