Пробежав глазами первую статью в «Нью-Йорк таймс», доктор Уоллис перестал улыбаться и нахмурился. Этот писака был явно настроен против Уоллиса, потому что разнес его в пух и прах. «Убийца, ускользнувший от правосудия!» А его теорию о внутреннем демоне он заклеймил как «ролевую игру маньяка, одержимого манией величия».
Нахмурившись, доктор Уоллис сунул телефон обратно в карман. Удивляться подобным статьям нечего. Журналисты клеймили его на протяжении всего процесса, они мыслили слишком узко и были напуганы доказательствами, которые он представил.
«Посмотрим, кто посмеется последним, придурки, – подумал он, предвкушая второй эксперимент со сном, который намеревался транслировать в прямом эфире. – Пусть народ смотрит. Пусть своими глазами увидят, кто мы есть и кем становимся, когда долго не спим и врата ада распахиваются настежь».
Уоллис был так поглощен своими мыслями, что не заметил, как они подъехали к «Часовой башне» – внедорожник тут же окружила толпа репортеров и журналистов с камерами и микрофонами наготове.
– Подвезите меня как можно ближе к двери, – пробурчал он.
– Да, сэр, – ответил водитель.
Осторожно проехав сквозь возбужденную толпу, внедорожник в конце концов остановился прямо перед входом в здание. Едва доктор Уоллис вышел из машины, журналисты сунули ему в лицо целую охапку микрофонов и, перебивая друг друга, забросали вопросами.
Не обратив внимания на натиск, он быстро вошел в здание, надежно закрыл за собой стеклянную дверь, чтобы никто из этих шакалов не прорвался внутрь.
Поправив пиджак и разгладив галстук, он изучил свое отражение в стальных дверях лифта и остался доволен увиденным.
Когда двери открылись, он поднялся на верхний этаж и вошел в свою квартиру в пентхаусе. Первым делом включил на большом телевизоре в гостиной новостной канал. Под рассказ ведущего об Уоллисе и эксперименте S он подошел к бару и сделал себе «Темную бурю». Посмотрел новости еще немного, но беловолосый болван продолжал хаять дело всей его жизни, и он решил выйти на площадку и выкурить сигарету.
И замер – стекло в двери на площадку было разбито.
– Это моих рук дело, – раздался мужской голос у него за спиной.
Доктор Уоллис обернулся: из часовой башни вышел мужчина. Зачесанные назад черные волосы, лицо изможденное, так выглядит завсегдатай прокуренных баров. Синие джинсы, поверх чуть более светлой джинсовой рубахи – кожаная куртка. Худощавый, но явно крепкий, на шее узловатыми веревками выделялись мускулы.
– Кто ты, мать твою, такой? – нагло и бесстрашно заявил Уоллис, хотя пульс участился, а внутри все заныло. Кому понравится незнакомец в доме, да еще вооруженный – в правой руке мужчина держал бейсбольную биту.
– Билл, – сказал мужчина. – Меня зовут Билл.
– Какого черта ты делаешь в моем доме, Билл?
– Я пришел тебя убить, Рой.
Горло Уоллиса сжалось до размеров соломинки. Он с трудом сглотнул.
– Зачем тебе это нужно?
– Позволь представиться, Рой. Меня зовут Билл Фоксли.
Глаза доктора Уоллиса в ужасе расширились, и ощущение пустоты внутри усилилось в десять раз.
– Послушайте, – сказал он, подняв руки, – я не убивал Брук. Это был Чед Картер…
– Мне все равно, кто сломал шею моей сестре – ты или твой пациент-психопат. Факт в том, что она мертва, а была бы жива, если бы не ты и твой гребаный эксперимент…
Уоллис швырнул в Билла свою «Темную бурю» и бросился к входной двери. Он слышал, как тот идет за ним, и понял: открыть дверь не успеет, огребет бейсбольной битой по затылку. И крутанулся на месте.
Отведя удар битой предплечьем, Уоллис тут же шваркнул Билла в челюсть, и тот пошатнулся. Но Уоллис понимал, что без оружия ему не справиться. Он повернулся, намереваясь прорваться на первый уровень часовой башни, чтобы взять в бильярдной кий, – и столкнулся лицом к лицу со вторым нападавшим.
Он сразу понял, что это брат Билла Фоксли – схожая ухмылка на лице, вкрадчивая манера, такой же жилистый, – но мужчина уже замахнулся битой.
Отполированное дерево ударило доктора Уоллиса прямо в лоб. Боль взорвалась за глазами хаосом фейерверка. Он потерял сознание, не успев упасть на пол.
Доктор Уоллис пришел в себя от трубного грохота боли между ушами. Мысли и зрение застилала белая пелена, но он понял, что сидит в кресле, а руки связаны веревкой за спиной.
Сморгнув соленые слезы, он увидел Билла, который вышагивал перед ним по кухне со стаканом виски в руке.
Заметив, что он пришел в себя, Билл сказал:
– Давно пора, черт тебя дери.
– У меня есть деньги, – пробормотал доктор Уоллис, все еще плохо соображая, но страх заставлял его думать быстрее. – Посмотрите по сторонам. У меня много денег. Сколько вам нужно?
– Денег? – Билл невесело усмехнулся. – Мне не нужны твои деньги, красавчик. Мне нужна моя сестра. Но вернуть ее я не могу, значит, остается месть.
И Уоллис понял: Билла не купить. Сейчас этот человек его убьет.
– Поймите! – выдавил из себя он, яростно напрягая свои путы. – В смерти Брук я не виновен. Меня только что оправдали из-за…
Руки обхватили его голову сзади.
Второй брат.
