Надо было признать – от себя такой резкой реакции я так же не ожидала. Если порыв, связанный с Анжело, ещё можно было как-то оправдать трепетным чувствами, роившимися глубоко в душе, то Валенсио… Это был явный перебор. И не пила ведь. Но мне нравилось… Решительно все: его взгляд, мягкий, ненавязчивый напор, чувственность прикосновений. Средний Валлара определенно впечатлял не меньше старшего.
– Что поделать, нас с братьями всегда привлекало одно и то же, – усмехнулся мой умелый кавалер, вновь опуская томный взгляд на губы, – и мы предпочитаем действия словам.
– Почему же тогда Джулия выходит за Анжело, а не за тебя?
Я ехидно улыбнулась, принимая из цепких пальцев второй бокал. Валенсио только безразлично пожал плечами, всем видом продемонстрировав отсутствие интереса к невесте брата.
– Не люблю пафосных дур.
– Не слишком изящное определение.
– Зато точное.
Желание продлевать двусмысленную ситуацию окончательно пропало. Отчасти это было обусловлено неуверенностью в мотивах столь стремительных ухаживаний. Я сделала шаг назад, высвобождаясь из крепких рук, и перевела бесцельно блуждающий взгляд на пёструю толпу веселящихся гостей. Причина перемены темы разговора нашлась мгновенно.
Неподалеку, расположившись лицом ко мне, беседовал с мужчиной средних лет полыхающий ненавистью Анжело. Гость активно жестикулировал, увлеченно рассказывая нечто неимоверно важное, по его собственному мнению. В это время горящий злостью, встревоженный взгляд хозяина не отрывался от среднего брата, желая очевидно, испепелить наглеца на месте. Высокая, статная фигура именинника натянулась, приобретая сходство с грацией леопарда перед решающим броском. Старший Валлара напряжённо провел кончиком языка по сурово поджатой, нижней губе. Тяжелая ладонь резче положенного опустилась на плечо собеседника, и взбешенный синьор отослал поздравителя, намереваясь направиться к нам. Заметив реакцию брата, Валенсио ещё больше оживился, сжимая мою холодную ладошку в своих крупных руках.
– Потанцуешь со мной?
– Мне достаточно на сегодня. Лучше пойду спать.
Не хотелось принимать поспешных решений, поскольку происходящее следовало внимательно осмыслить и систематизировать.
– Давай провожу. Поначалу в доме трудно ориентироваться, – нежно улыбнулся заботливый ухажёр, не желая сдаваться без боя.
– Лучо проводит, а ты нужен мне. Сейчас.
К нам тяжелой, размашистой поступью приближался взбешенный Анжело, до побелевших костяшек сжимая крупные кулаки. На широких руках, сразу под закатанными на треть рукавами рубашки, проступили тугие вены.
– Это не может подождать до утра?
Валенсио нежно положил ладонь на мою поясницу. Горящий взор его старшего брата неприязненно проследил за непринуждённым движением и соскользнул в сторону. Анжело плотно сжал челюсти, от чего суровое, латинское лицо стало казаться чуть более грубым. С крупных, словно очерченных по краю губ именинника сорвалось беззвучное, но несомненно емкое ругательство.
– Пойдем, Лучо, – я решительно прервала пререкания, не желая быть больше разменной монетой в их странной, двусмысленной партии.
Младший из господ Валлара шагнул в мою сторону, и тут же мягкие губы настойчивого ухажера коснулись виска, прямо над ухом.
– Хочу увидеть твою комнату… И постель.
Жаркая дрожь окатила плечи, сбивая дыхание. Чтоб их всех! Вот теперь и Валенсио присоединился к братьям в попытках залезть мне буквально под юбку. Хватит, господа Валлара. Достаточно для меня горячей итальянской крови на сегодня.
– В другой раз.
Я аккуратно похлопала своего неугомонного воздыхателя по плечу, ненавязчиво дистанцируясь. Проходя мимо Анжело, пальцы нечаянно коснулись крепких, широких ладоней хозяина вечера. Меж лопаток тут же хлынула ледяная дрожь то ли страха, то ли влечения, отзываясь болезненно острым спазмом в бедрах.
– Доброй ночи, – встревоженный взор быстро метнулся к суровому лицу старшего из братьев, чуть ли не в попытке извиниться за неуместную бестактность.
Именинник порывисто сжал мою ладонь. Долгий взгляд полнился болью и надеждой, жаркой жаждой безраздельного обладания и нежной, трепетной заботой одновременно.
– Сладких снов, малышка, – едва слышно прошептал неаполитанец одними губами.
Цепкие пальцы медленно, словно нехотя разжались, освобождая меня. Синьор продолжал прожигать мою спину голодным, жадным взглядом, поворачивая голову так, чтобы не выпустить из виду. Я словно в испанском танце обходила его кругом, почти касаясь рукой крепкого, рельефного плеча. Казалось, что время замерло, вновь оставляя нас наедине друг с другом. Анжело часто, прерывисто дышал, выпуская короткие вздохи через открытые губы, а я захлебывалась биением собственного сердца. Секунда, и расстояние разорвалось, как тугая струна. Ощущение близости разлетелось осколками в воздухе, заставляя испуганно вздрогнуть от неожиданности. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять стянутое влечением тело под контроль и покинуть, наконец, именинника.
