Аккуратно счистив окись на самом краю, я обнаружила признаки сплава серебра с высоким содержанием меди и железа. Подобные выводы опять же не свидетельствовали в пользу большой стоимости артефакта. Очевидно, хозяин кольца был из разорившегося рода, что и толкнуло его на мухлеж с фамильными украшениями.
Характерные потёртости, крапины и глубокие царапины, покрытые окисью, однозначно свидетельствовали о длинной, полной приключений жизни предмета. Это говорило о его подлинности и отметало сомнения в недавнем происхождении.
Герб не вызывал удивления или подозрения. Традиционные львы, орлы и драконы – ничего необычного, но внимание привлек девиз: «Дальше предела».
– Испанский, – произнесла я скорее себе, чем присутствующим.
– Простите, что? – подал голос один из старших мужчин.
– Хозяин перстня когда-то прибыл из Испании. Они переселенцы.
В повисшей тишине компания обменялась взглядами, говорившими нечто вроде: «Да – именно это мы ожидали услышать».
– Он подлинный? – продолжал допрос седой представитель Каморра, проявлявший больше живого интереса, чем все остальные.
Я молчала, поскольку внимание было полностью поглощено странными рубцами на буквах девиза. Они выступали совсем не много, но делали надпись плохо читаемой, и скорее всего смазывали оттиск печати на сургуче. Такое для знатного рода было бы совершенно недопустимо. Аристократы стремились подчёркивать свое высокое происхождение при каждом удобном случае.
– Синьорина Блэк? – поторопил вопрошающий.
– Мне нужен солнечный свет, – я вскинула азартный, полный предвкушения скорого открытия взгляд на Анжело. – Проводите меня, синьор Валлара.
Остальные участники делегации вновь переглянулись. На этот раз немного обескураженно, словно мое обращение вызвало у них недоумение, граничащее с неприязнью. Старший из братьев однако невозмутимо поднялся и застыл у двери, предлагая следовать за ним на улицу.
Бесконечные коридоры сменяли один другой, постоянно пересекаясь. Мы шли молча, друг за другом на небольшом расстоянии.
– Что смутило этих людей в моей просьбе? – решилась, наконец, нарушить молчание я.
Неаполитанец обернулся и замер, надменно взирая на меня с высоты собственного роста. Янтарный взор загорелся надменным удовольствием, словно причины немного забавляли синьора Валлара.
– Я – их глава, Полита. Семья подчиняется мне. У нас не принято, чтобы женщина обращалась к старшему мужчине в доме… – он замолчал, подбирая слово. – Панибратски. Это их удивляет.
– А как же тогда положено обращаться к тебе в соответствии со статусом? Дон Корлеоне?
Искренняя усмешка проскользнула по мягким губам итальянца, а прозрачный взор в миг наполнился озорным, издевательским блеском.
– Дон Валлара, если хочешь, но у нас так не говорят.
– И как говорят?
– Никак, ты вообще не должна обращаться ко мне. Твой уровень – Лучо.
– Ах вот оно что! Прости, но для меня странно подобное отношение, особенно со стороны человека, определенно стремящегося попасть в мою постель.
Я злобно смерила его неприязненным взглядом и когда поднялась к глазам, замерла в нерешительности. Озорной янтарный блеск потемнел, наполняясь горячими сполохами влечения. Анжело разомкнул губы и медленно положил ладони на ремень, заправляя большие пальцы за широкую кромку.
– Если бы все женщины, побывавшие в моей постели, обращались ко мне на «ты», – мерный голос чуть подернулся хрипотцой, понижаясь до тихого, гортанного рыка. – Ни один из мужчин не стал бы меня уважать.
Щеки согрел румянец, который я предпочла скрыть за официальным тоном. Чтобы не выдать смущения пришлось покорно опустить глаза и спокойно, вкрадчиво произнести на выдохе, всеми силами стараясь сохранить невозмутимость голоса.
– Благодарю за разъяснения, впредь постараюсь не нарушать установленной субординации. Мне лучше обратиться за сопровождением к кому-то другому?
Анжело разочарованно цокнул языком и, буркнув нечто невнятное, отправился дальше по коридору. Совсем скоро мы оказались на небольшом балконе, кованые перила которого были густо увиты хмелем. На низком, плетёном столике у самого края, стояли чистые чашки и красивый, покрытый голубой персидской росписью кофейник. Рядом расположилось большое уличное кресло с пёстрыми, квадратными подушками. Удивляло то, что оно тут было одно, в то время, как чашек на подносе стояло несколько. Хозяин предпочитал пить кофе в одиночестве? Или стул посетителям не полагался по этикету?
На мой вопросительный взгляд Валлара просто пожал плечами, не пожелав давать пояснений. Смирившись с непониманием этого, в высшей степени странного семейства, я нашла нужный угол освещения, устроила там кресло и приступила к дальнейшему осмотру перстня. Хозяин поместья оперся на перила, широко расставив ноги и закурил, не отрывая внимательного взгляда от меня.
– Ты сегодня официально одета, – он спокойно констатировал увиденное, продолжая свои исследования. – И волосы собраны. Мне не нравится, ты же знаешь.
– Здесь все делают только то, что нравится тебе? – серьезно спросила я, стараясь не отвлекаться.
– Кроме тебя, – как-то беззлобно ухмыльнулся неаполитанец.
