Чуть задержавшись у танцующей пары, я поплыл дальше в нескончаемом людском потоке. Внезапно из толпы вынырнул мальчишка с пачкой голубеньких листовок под мышкой и ловко вложил мне в руки одну из них. «Наверное, рекламка нового ресторанчика, открывшегося неподалеку, или массажного кабинета, — подумал я, — ладно, такой уж у него заработок, выброшу в ближайшую же урну». Но израильский флаг, красовавшийся в одном углу листовки, и хорошо знакомый контур карты Израиля в другом привлекли мое внимание, и я прочитал слово, трижды написанное сверху, между двумя картинками — по-английски крупными буквами:
Далее следовал краткий текст, сообщавший, что в нейтральных водах Атлантического океана, на круизном лайнере
Как вкопанный стоял я перед урной, к которой безотчетно привели меня собственные ноги, словно это была урна для голосования и мне предстояло опустить в нее голубой листок с ответственным решением — «да» или «нет». Я огляделся по сторонам в поисках пария с голубой пачкой, всучившего мне несколько секунд назад этот провокационный, антисемитский листок. Ищи-свищи… А даже если найду? Звать полицию, чтоб его задержали за распространение антисемитской пропаганды?
Я еще раз пробежал глазами листовку и в самом конце наткнулся на строчку, набранную крохотными буковками. В ней указывалось, что точное время проведения всемирных публичных торгов будет объявлено дополнительно — через все основные средства массовой информации. И еще, что первая пресс-конференция состоится сегодня, в шесть вечера, на станции «Гранд централ». Я взглянул на часы — 5:55… Что же я стою? Расталкивая всех, бросаюсь к поезду… Я должен… Я обязан там быть в нужное время…
К началу пресс-конференции я тем не менее опоздал. Дорогу мне преградили полицейские, но, увидев пресс-карту, висевшую на шее подобно талисману от злых духов, пропустили. Станция «Гранд централ» оказалась переполнена журналистами различных изданий, радио- и телевизионных каналов. Большинство из них сидели на установленных рядами белых пластиковых стульях, многие толпились в стороне, у самого края платформы (удивительно, что при такой толчее никто из них не свалился на рельсы). Почти у всех в руках мелькал голубой листок, который и мне всучили минут пятнадцать-двадцать назад. Несколько телекамер чуть ли не наезжали на задний ряд сидящих. Ежесекундно вспыхивали над головами фотовспышки. Все взгляды и все объективы были нацелены на одного-единственного человека, который стоял, повернувшись лицом к публике, у металлического штатива, облепленного микрофонами, и отвечал на вопросы — в них недостатка не наблюдалось. Сзади на стене висела увеличенная карта Израиля.
Я сразу узнал этого человека. То был Иона-Джона. С места, где мне удалось приткнуться, между двумя видеокамерами, его было хорошо видно и слышно. Как оказалось, я опоздал всего на пять-семь минут. На мой вопрос, как называется организация, проводящая пресс-конференцию, телеоператор слева, белокурый парень, тихо ответил с жестким немецким акцентом: «Точно не запомнил, кажется — „Дурбан“». В этот момент Иона-Джона чеканно продекларировал, что весь доход от распродажи Государства Израиль будет передан Международному банку глобального развития человечества.
— Вырученные на торгах средства помогут миру положить конец многим гуманитарным проблемам — как тем, что преследуют человечество уже сотни лет, так и тем, которые появились в последние десятилетия. Конкретный пример — глобальное потепление!.. Мы уже ощущаем его собственной кожей. И что же мы скажем своим детям и внукам — что не хватило средств для решения этой жизненно важной проблемы?! Или другой пример — СПИД! Разве виноваты наши чернокожие братья и сестры в Африке, что их кровь уже поколениями отравлена опасным вирусом? Мы, цивилизованный мир, обязаны сделать все, чтобы найти вакцину от этой страшной болезни. Деньги, поступившие от торгов, дадут возможность в кратчайшие сроки вырастить здоровую генерацию африканских народов… Еще одна проблема — голод! По расчетам наших экономистов, мы наконец получим достаточные финансовые ресурсы, чтобы обеспечить продовольствием всех голодающих, в особенности на Мадагаскаре. Таким образом, мы исполним глобальную историческую миссию — не останется больше ни одного голодного ребенка на планете!..
Иона-Джона выдержал короткую паузу, во время которой вверх взметнулись десятки рук. Он кивнул кому-то в середине зрительских рядов, и оттуда раздался низкий бархатный голос:
