— Журнал «Голубые Елисейские Поля»: будут ли при дележке израильских бабок приняты во внимание интересы сексуальных меньшинств?
— Вне всякого сомнения! Мы должны всегда помнить слова старика Конфуция: большое прячется за малым. По широкой дороге глобального развития сексуальные меньшинства будут шагать нога в ногу с сексуальным большинством… Пожалуйста, ваш вопрос.
— Телеканал «Зеленый айсберг»: наша трехмиллионная аудитория чрезвычайно обеспокоена судьбой пятнистого кита и тибетских клетчатых бабочек, популяция которых в последние годы сильно сократилась. Есть ли перспективы получить поддержку от вашего банка для спасения этих уникальных созданий?
— Прекрасный вопрос! Охрана животных — наш святой долг. Не только киту и тибетским клетчатым бабочкам грозит опасность. Наши консультанты внимательно изучают «Красную книгу», и, разумеется, мы выделим из поступивших от торгов средств значительные суммы на, как говорится, «братьев наших меньших»…
— Еженедельник «Машиах пост»: будет ли выставлена на торги и главная святыня еврейского народа, Стена Плача?
— Ни в коем случае!.. Комиссия по торгам посвятила специальное заседание этому архиважному вопросу. Уже около двух тысяч лет евреи продолжают оплакивать разрушение Второго Иерусалимского Храма. Было бы негуманным лишить их данной привилегии. Поскольку эта стена представляет собой единственное сохранившееся напоминание об их национальной трагедии, наша организация, после продолжительной и весьма острой дискуссии, пришла к глобальному компромиссу: разрезать Стену Плача на кубические бруски различной величины и разделить их между евреями — отдельными лицами и конгрегациями — за символическую плату в 100 долларов! Пусть каждый еврей или синагога обладает собственным фрагментом Стены, а когда придет Машиах, они снова сложат ее из этих кубиков. Пока же из вырученных денег будет создан специальный субфонд, который займется воссозданием так называемых Бамианских статуй Будды, разрушенных фанатичными талибами в Афганистане…
Несколько раз я тоже поднимал руку в надежде задать свой единственный вопрос, но Иона-Джона не замечал меня, а точнее сказать — игнорировал. Представители видных и малоизвестных информационных агентств, газет и телеканалов обстреливали Иону-Джону вопросами, но попадали они в меня… Бог мой, думал я, вот-вот наступит новое тысячелетие, а здесь, в центре западной цивилизации, на глазах всего мира, снова делят еврейское добро. Получается, создание еврейского государства являлось на самом деле не более чем хорошей инвестицией, а сейчас пришло время распределять дивиденды?!..
— Я не хочу затрагивать политический аспект торгов — это лежит вне сферы нашей компетенции, — разнесся над станцией пророческий голос Ионы-Джоны. — Тем не менее отмечу, что распродажа Государства Израиль не только разрешит локальные проблемы ближневосточного региона, но и внесет существенный вклад в искоренение хронического недуга, которым страдает человечество, — анти-се-ми-тизма! В лучших университетах мира будут учреждены кафедры, а возможно даже целые факультеты, где на основании опыта, накопленного на европейском континенте в течение столетий, начнется разработка уникальной единой стратегии борьбы с антисемитизмом во всех странах. Часть бюджета этого масштабного проекта предоставит наш банк, после торгов, разумеется, а оставшуюся часть покроют христианские организации, которые ранее поддерживали Государство Израиль. Леди и джентльмены, ударим распродажей по антисемитизму и терроризму!
На последних словах Иона-Джона ловким движением извлек из жилетного кармашка часы и, подняв их над головой, чтобы все могли видеть стрелки, провозгласил:
— Итак, время нашей первой пресс-конференции истекло. Но, прежде чем мы расстанемся, я хочу подчеркнуть самое важное: еврейский народ может гордиться тем, что Бог и человечество вновь избрали евреев для коллективной миссии — спасения мира от глобальных проблем, которые, подобно горной гряде, выросли на столбовой дороге нашей цивилизации… — и уже торопясь, он прибавил: — О наших дальнейших планах мы сообщим вам дополнительно… Бай-бай, ариведерчи, бон-суар, до свидания, ауфидерзейн… — он все продолжал прощаться на разных языках, но прибывшие к обеим сторонам платформы поезда заглушили его голос.
Журналисты стремительно, как хорошо вышколенные статисты, похватали каждый свой стул и бросились по вагонам. Возле меня два видеотехника отработанными движениями за считанные секунды уложили свои штативы и аппараты в блестящие серебристые ящики и тоже заняли места в вагонах. Через несколько мгновений вагонные двери захлопнулись, и поезда во всё ускоряющемся ритме принялись отстукивать колесами металлический танец отбытия…
Но мистерия, устроенная Ионой-Джоной в моем измученном мозгу, еще не закончилась, и он, проявляя железную волю, играл ее дальше. Мы стояли друг против друга в пустом пространстве, как будто это была не реальная станция подземки в его Верхнем городе, а картинка на экране во время странной компьютерной игры.
