— Можешь… пока голая… рассказать мне о себе и своей семье? — пошутил Роуэн. — Или эта тема также требует наличия хотя бы туфель?
Она отвела взгляд, но на этот раз его терпение не получило награды. Она не поделилась с ним ни словом о своей матери или о себе, и Роуэн понял, что лучше отступить. Мисс Гейл Реншоу, хотя и обнажилась перед ним в буквальном смысле, по-прежнему оставалась существом далеким и неизвестным.
Роуэн со вздохом перешел к делам более насущным.
— Очень хорошо. — Он протянул ей упаковку презервативов. — Я понимаю, что эта тема далека от романтичности, но она неизбежна. Будь любезна… вот жестянка с предохранительными средствами. Не думай, что я вообразил себе что-то или отношусь к твоему согласию на будущие встречи как к чему-то решенному, но пусть они лучше будут у тебя, Гейл. Убери их в свою тумбочку или куда-то в укромное место, где Флоренс или миссис Эванс их не обнаружат.
— Хорошо. — Гейл смущенно взяла жестянку, но тут же вскинула подбородок, как женщина, решившая быть практичной. — С твоей стороны очень разумно позаботиться об этом. Спасибо. Спасибо, что думаешь о моем… о нашем положении.
— Я искренне в этом заинтересован. Потому что не хочу, Гейл, чтобы ты от этого пострадала.
— Ты можешь… помочь мне одеться?
Не прикрываясь, Роуэн переместился на край постели и начал собирать ее одежду. Встав на колени, нашел чулки и пропавшие туфли. Наблюдая за ним, Гейл обнаружила, что чувствует большее смущение сейчас, когда он одевает ее, а не тогда, когда раздевал.
Он поднялся и при виде кучи одежды на кровати покачал головой:
— Я, конечно, не горничная, но давай посмотрим, сумею ли я мыслить в обратном направлении и закончить дело.
— Я… мне нужно лишь помочь с крючками…
— Глупости! Джентльмен всегда готов прийти на помощь, и я не собираюсь увиливать от шанса помочь тебе.
Взяв в руки чулок, он опустился на колени перед кроватью. Заскользив вверх по ноге Гейл, ладони Роуэна остановились на бедре, чтобы завязать атласную ленту, удерживающую чулок на месте.
— Роуэн! Я… мне нужно одеться. Можешь сам надеть хотя бы рубашку?
Он кивнул и натянул белую рубашку, частично скрыв свое тело от ее оценивающего взгляда.
— Да, конечно. Обещаю вести себя прилично.
Чтобы не взбунтоваться, когда он так и поступил, Гейл пришлось прикусить губу. Как бы ни была она расстроена и какими бы волшебными ни были соблазнительные прикосновения подушечек его пальцев к ее торсу, ногам и груди, доктор Роуэн Уэст оказался человеком слова. Он водрузил на место ее панталоны и застегнул корсет, затем настал черед многочисленных нижних юбок и кринолина.
Пока Роуэн исполнял обязанности камеристки, огонь в его глазах не затухал. Встряхнув последнюю юбку, он поднял ее над головой и опустил вниз, попутно лаская руки Гейл, затем обнял за талию и застегнул на поясе крючки.
— Почти готово, — сказал Роуэн и наклонился, чтобы потеребить губами ее шею в самом чувствительном месте.
От его прикосновений у Гейл по коже пробегали мурашки.
— Роуэн…
Взяв со спинки стула блузку, он помог облачиться в белую пену гипюра с рукавами, слегка запачканными кровью Флоренс, и принялся застегивать резные пуговицы.
В заключение он прикрыл плечи Гейл кружевной шалью и игриво задержал в плену своих рук, чтобы в очередной раз поцеловать.
Гейл оттолкнулась от него. Вспыхнувшая на щеках краска выдала ее страсть.
— Как это… нелепо, Роуэн! Я нелепая.
— Едва ли, — улыбнулся он и отступил назад, учтиво предоставляя Гейл свободу, чтобы она могла прийти в себя. — Но считайте себя отныне официально ответственной за здоровье обитателей дома, мисс Реншоу, ибо, клянусь, когда в другой раз Тео прищемит руку дверцей кареты или кто-то вывихнет лодыжку, я едва ли смогу себя контролировать.
Гейл шутливо толкнула его в плечо:
— Вы проказник, доктор Уэст!
Часы в коридоре пробили пять раз, и Роуэн поморщился:
— Дом скоро придет в движение, Гейл. Картер рано приходит с подносом и кофе.
— Ухожу. Не хотелось бы встретиться с ним на лестнице.
Пора было ее отпускать.
«Я, кажется, влюбился, но она об этом и слышать не желает. Проклятие! Не думаю, что смогу пережить ту головную боль, что она мне доставляет, но теперь ни за что не отступлюсь. Нужно доказать мисс Гейл Реншоу, что наука и любовь способны сосуществовать рядом».
Он оставил ее почти на весь день, демонстрируя чудо выдержки и терпения, на которые способен мужчина при данных обстоятельствах. Недовольно ворча про себя, Роуэн поднимался по лестнице, убежденный, что, будь этот мир нормальным, он не был бы низведен до положения человека, вынужденного довольствоваться лишь малой толикой счастья, вместо того чтобы провести весь день в постели с неотразимой мисс Реншоу, после чего, задыхаясь от радости, она согласилась бы выйти за него замуж.
