— Прощай, тетя Джейн. Я намерена остаться и умолять Роуэна, чтобы он продолжил мое обучение. А если он откажет, то приму его предложение подыскать другого доктора, который займется моим дальнейшим образованием, даже если ради этого мне придется покинуть пределы Англии. Я непременно получу медицинскую квалификацию и стану врачом. Как ты упомянула, у меня есть состояние. Я больше не буду прятаться или лгать.
— И ты пойдешь на это? Зная, какой он?
Гейл кивнула:
— Он заплатил за свои ошибки.
Щеки миссис Гамильтон залила краска, и глаза наполнились слезами.
— В таком случае желаю тебе успеха. Считай себя свободной. У тебя больше нет семьи, Гейл. А я… я всегда буду чувствовать, что подвела тебя.
— Ты ни в чем не виновата. Я буду… скучать по тебе, тетя Джейн, и буду молить Бога, чтобы в один прекрасный день ты снова подумала обо мне с теплотой и поняла, что я лишь хотела получить образование и помогать другим. Я не хотела причинить тебе боль, но причинила. В чем буду вечно раскаиваться.
Тетя Джейн повернулась к Гейл спиной и, не вымолвив больше ни слова, покинула дом.
Оставшись одна, Гейл ощутила, как по щекам градом заструились слезы, но она не стала останавливать поток.
«Я и вправду буду умолять его продолжить мое обучение, и буду делать все, что в моих силах, чтобы смогла стать врачом. И еще я намерена умолять, чтобы он женился на мне… Как вообще умолить человека, чтобы он снова тебя полюбил?»
Проведя ночь в отеле, Роуэн решил, что, прежде чем отправится домой, навестит сначала Кэролайн. Голова Роуэна снова гудела, и он вспомнил, что вчера перед уходом положил в карман порошки от головной боли.
— Вот и забрезжил лучик удачи, — прошептал он под нос, доставая из внутреннего кармана сюртука бумажный пакетик. — Проклятие, кажется, у меня была с собой бутылочка с водой…
Роуэн открыл медицинский саквояж, чтобы найти пузырек. В этот момент колесо кареты попало в одну из печально знаменитых лондонских рытвин, и он взмахнул руками, чтобы не просыпать белый порошок.
«Горький миндаль. Горький запах испортившегося миндаля. Едкий».
Запах был отчетливый и совсем не тот, который ожидал почувствовать Роуэн. Не снимая перчатки, он собрал с рукава просыпавшуюся белую пудру и осторожно поднес ее к носу.
«Это не мое лекарство. Выглядит похоже, но запах… Это цианид».
— Боже, я чуть не хватанул смертельную дозу. Я отправился бы на тот свет, не успев пересечь Риджент-стрит.
Ожидая, когда пройдет страх, чтобы вернуть мыслям ясность, Роуэн аккуратно сложил пакетик, возвращая ему прежний вид.
Поначалу он подумал, что это сделала Гейл. Но какие у нее могли быть счеты с Эшем? Роуэн не видел связи. Тогда кто? Фицрой никак не мог. Прямой и цельный, как епископ, он ни за что не стал бы столь очевидным образом рисковать репутацией.
Стукнув кулаком по стенке кареты, Роуэн крикнул Тео:
— Планы изменились! Едем к Радерфорду!
Мир, казалось, застыл в неподвижности времени, и минуты растянулись в вечность. Способна ли Гейл на нечто подобное? Она знала о его головных болях и имела доступ к фармакологическим препаратам. Цианида в доме не было, но Роуэн посылал ее к аптекарю и…
«Нет, дальше я по этой дорожке не пойду. Гейл — не убийца».
Роуэн изучал взглядом маленький белый конвертик. Смерть в столь безобидной и привлекательной упаковке заставила задуматься, как близко он подошел к своему концу.
«Колдобина. Все сводилось к одной-единственной колдобине».
Роуэн не понаслышке был знаком со смертью. После Индии он понял, как хрупко его существование и что все может измениться в один миг. Но это было другое.
Здесь не чувствовалась рука судьбы или Господа, толкавшая человека из одной стороны в другую. Это был злой умысел человека, задумавшего погубить другого. Преступный акт, заглушавший всякие философские мысли о естественном порядке или эфемерной потере.
К моменту прибытия на съемную квартиру Майкла Роуэн превратился в человека без чувств. Он потерял Гейл, практически лишился репутации и чуть не расстался с жизнью.
«Мне больше нечего терять».
Квартира Майкла была обставлена весьма оригинальным образом. В ней не было ни одной изысканной линии и ни одного бьющегося предмета. Майкл купил большие кресла и грубые столы и даже заставил хозяина привезти две большие кровати, чтобы, сдвинув их вместе, он мог спать поперек. И не столько потому, что Майкл был таким уж исполином. Его друзья знали, что при росте более двух метров он не любил, чтобы на него взирали как на великана. Просто обстановка его дома подходила ему и позволяла расслабиться.
Встретив Роуэна на пороге своего дома, Радерфорд не смог скрыть удивления.
— Что-то случилось?
— Я обнаружил яд в своих порошках от головной боли. — Роуэн протянул ему упаковку. — Я ехал проведать Кэролайн. Это цианид в чистом виде.
Майкл взял порошок и положил его на стол.
— А разве ты держишь свои лекарства не у себя в кабинете?
— У себя в кабинете или в саквояже.
— Тогда, как понимаешь, я должен спросить, не усматриваешь ли ты связи с мисс Реншоу.
— Нет.
