Внезапно освободив плечо Питера, Роуэн вскинул руку и без предупреждения нанес противнику удар в челюсть. Почти одновременно он прижал кисть Питера к столу, и опасный осколок выскользнул на пол, разбившись на сотню мелких. Осколки стекла на столе впились Питеру в тело. С воплем, как одержимый, он снова атаковал Роуэна.
Схватившись, они скатились на пол. Мерцание отражающего свет стекла на их одежде придавало сцене элемент странной сказочности, смягчая жестокость происходящего, отчего проступающие в разных местах пятна крови не казались такими уж страшными. Улучив момент, Питер обрушил на Роуэна кулак и на какое-то время завладел инициативой.
— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! — закричала Гейл.
Но ни один из дерущихся ее не послушал. Это был поединок не на жизнь, а на смерть. Катаясь по полу, они задели еще один стол, с которого на них посыпался новый град стеклянной посуды и химических реагентов.
Внезапно Роуэн, вместо того чтобы оттолкнуть Питера, вдруг притянул его к себе, словно захотел обнять, и прошептал:
— Преисподняя… за убийство… первенца Блэкуэлла… Твой приятель, заплативший тебе… и отправит тебя туда, Питер… когда узнает о твоем провале.
— Нет! Я не могу провалить!
Питер Джеймс схватил Роуэна за горло и начал сжимать со всей силой, на какую был способен.
— Ты… уже… провалился, — прохрипел Роуэн.
Кровь на руках Питера сделала их скользкими, так что он не мог долго удерживать свою добычу. Сбросив его с себя, Роуэн судорожно ловил ртом воздух. Питер с трудом поднялся на ноги. Его расширенные от ужаса глаза делали его похожим на растерянного ребенка. Собираясь нанести своему противнику новый удар, Роуэн обернулся, чтобы убедиться, что Гейл находится за его спиной и опасность ей не угрожает.
— Кто нанял тебя, Питер? Назови его имя, и я сделаю для тебя все, что смогу.
— Вы не знаете… Такие люди, как он… Я труп, если раскрою рот.
— Такие люди, как он, Питер, которому платят за несущие смерть аккуратные пакетики, не церемонятся с неловкими рассыльными. Они не оставят тебя в живых. Пока не поздно, тебе лучше покаяться и примириться с Господом. Потому что ты умрешь, прежде чем полиция доставит тебя в участок. Но если скажешь…
— Я труп. — Глаза Питера наполнились слезами. Сила духа оставила его под натиском обстоятельств. — Я труп в любом случае.
Не говоря больше ни слова, он вынул из кармана пузырек и единым залпом выпил содержимое.
— Питер, нет!
Гейл с ужасом увидела, как покраснело его лицо, и Питер начал задыхаться. Забыв об опасности, она бросилась к нему, чтобы хоть чем-то помочь.
— Нет, черт подери!
Роуэн тоже ринулся к нему, но Питер уже бился в конвульсиях, извиваясь в мучительной агонии смерти. Роуэн попытался ухватить его за сюртук, но Питер, крича от боли, закрутился волчком. Откатившись от них, он сделал круг и с кровавой пеной у рта ринулся вперед. Роуэн инстинктивно отскочил в сторону, притянув к себе Гейл, чтобы защитить ее. В этот момент Питер Джеймс врезался в стеклянное полотно, разбив одно из больших окон, и упал на тротуар внизу.
Роуэн отпустил Гейл, чтобы взглянуть, что стало с отравителем. В Роуэне клокотала ярость, пришедшая вместе с сознанием того, что Питер, несмотря на то что заслужил такой конец, унес с собой имя их противника и тайну священного сокровища, за которым тот охотился.
Роуэн повернулся к Гейл, чтобы сказать что-нибудь утешительное, но мисс Реншоу от пережитого ужаса потеряла сознание.
Сняв усыпанный стеклянными осколками сюртук, Роуэн бережно поднял ее на руки. В этот момент в комнату ворвался Майкл с группой полицейских, вслед за которыми вбежал Картер с кочергой в руке.
— Доктор, вы в порядке? Вы в крови!
— Я в порядке. Это не моя кровь. Отравитель — там. — Роуэн указал на разбитое окно. — Он признался во всем и совершил самоубийство, прежде чем я успел его остановить.
— Удобно, — обронил один из полицейских, со скепсисом воспринявший рассказ Роуэна. — Ваш злодей оказал нам услугу, покончив с собой и избавив нас от хлопот.
— Постойте! — крикнул другой полицейский, находившийся в противоположном конце комнаты, где была спальня Гейл. — Здесь девушка!
Из комнаты мисс Реншоу нетвердой походкой вышла плачущая Флоренс. Вне себя от пережитого страха, она явно не могла давать показания.
— Я… я убиралась… по понедельникам я обычно навожу порядок в комнате мисс Реншоу, но…
Флоренс икнула. Один из молодых полицейских проводил ее в комнату и, похлопывая по руке, попытался утешить, разговаривая как с ребенком.
— Ш-ш-ш! Тихо. Ты такая храбрая козочка, — ворковал рыжеволосый парень, не замечая сердитых взглядов старшего офицера.
Но ласковые слова возымели действие, и Флоренс, успокоившись, сумела взять себя в руки и сделать свою речь более членораздельной.
