— Меня интересует бизнес вашего сына. Дополнительная информация могла бы прояснить ситуацию. Я, слава богу, не стала его жертвой. Просто такой бизнес мог способствовать тому, что он нажил себе много врагов. И возможно, кто-то хотел ему отомстить.
— О ком вы говорите? — приподняла свой широкий, стремительно увядающий подбородок Санталова.
— О Насте Парамоновой. — Яна отхлебнула кофе и вытянула ноги.
— Что вы прицепились к этой девушке? — с досадой воскликнула Санталова.
— Квартира ее родителей стала для вашего сына легкой добычей. — Яна невозмутимо смотрела на сидящую точно на иголках Санталову. — И Настя, возможно, захотела восстановить справедливость.
— Чушь! — натянуто рассмеялась Санталова. — У нас не Палермо.
— Думаю, неспроста она стала любовницей вашего сына, — продолжала Милославская.
— Да что вы такое говорите?! — взъерепенилась Любовь Ивановна. — Это ж на голову не натянешь! Проститутка по вызову — любовница моего сына!
— Полагаете, это было единичным явлением? — не повела и бровью Яна.
— Извините, но вместо того чтобы расследовать, кто убил моего сына, — с надрывом возразила Санталова, — вы делаете все, чтобы опорочить его.
Она всхлипнула и, суетливым жестом достав из сумки платок, поднесла его к сухим глазам. Яне не терпелось закончить этот никчемный разговор — он совершенно не приближал ее к разгадке преступления. К тому же общение с Санталовой нельзя было назвать приятным. Яна стала рассеянно перебирать карты, пока не остановилась на карте «Внушение». Действительно, почему бы не внушить этой даме желание срочно покинуть ее? Яна положила руку на карту и сосредоточила всю свою волю на поставленной задаче.
У нее снова получилось. Санталова, посетовав на свой тяжелый жребий, вскоре откланялась. Их отношения не стали за эти пятнадцать минут более душевными и теплыми. Яна ограничивалась банальными репликами, отвечая на воздыхания клиентки. В промежутке между очередным всхлипом и полустоном она задала вопрос о Смурыгине. Бывал ли он у Санталовых дома, кто он, когда начал работать с Юрием. Любовь Ивановна не могла и на этот раз сказать ничего определенного. Похоже, ее интересовали только деньги, которые щедрый сын выделял на ее содержание, да некоторые подробности его семейной жизни, касающиеся Оксаны. Закрыв за Санталовой дверь, Яна, как и в первый раз, испытала громадное облегчение.
Сон Яны был потревожен противным треньканьем телефона. Не открывая глаз, в которых все еще стояли желтые и оранжевые круги, Яна протянула руку и сняла трубку. Джемма, заметив, что хозяйка не спит, стала радостно поскуливать и ласкаться. Яна легонько оттолкнула собаку и теснее приложила трубку к уху.
— Чего молчишь? — почти кричал возбужденный Руденко.
— Что такое, Сеня, успокойся?! — улыбнулась Яна.
За улыбкой последовал аппетитный зевок.
— Как ты можешь дрыхнуть? — неистовствовал Руденко, — тебе же бешеные бабки платят!
— Объясни по существу, — попросила Яна.
— Нашли, нашли эту… Черт, она того, понимаешь? — Руденко перешел на таинственный шепот.
— Что того? — Руденко стал действовать на нервы Яне.
— Ну, жмурик, — продолжал шептать Руденко.
— Где вы ее нашли?
— В Устиновке. Была в старом заброшенном доме, в погребе. Но это не главное…
— А что главное?
— То, что нашли у нее в сумочке, — таинственно произнес Три Семерки.
— И что же это такое, чья-нибудь голова? — Милославская невесело усмехнулась в трубку.
— Еще одно подтверждение моей гипотезы, — удовлетворенно сказал Руденко.
— Может, расскажешь поподробнее? — неуверенно произнесла Яна, которой уже стал невмоготу этот разговор вокруг да около.
— Если хочешь, могу к тебе приехать, — предложил Руденко.
В его словах была уверенность и чувство собственной правоты.
– Приезжай, у меня тоже кое-что есть для тебя. — Милославская взглянула на часы, показывавшие почти полночь, и положила трубку.
Руденко, видимо, не терпелось похвастать перед Яной Борисовной своими успехами в расследовании этого дела. Не прошло и пятнадцати минут, как его старенький «жигуленок» остановился возле ее калитки.
Когда засуетилась Джемма, Яна погасила свет и выглянула в окно. В свете фонаря среднего роста, коренастый, в куртке нараспашку лейтенант торопливо шагал по дорожке, ведущей к дому. В руке он сжимал какой-то сверток.
— Кофе будешь? — Яна встретила его на пороге и пригласила в дом.
— А как же, — удовлетворенно хмыкнул лейтенант и свободной рукой огладил свои пшеничные усы, — даже обязательно.
Они устроились в гостиной перед маленьким столиком, на который Яна поставила поднос с чашками. Некоторое время молча пили кофе. Милославская терпеливо ждала, пока Руденко не соизволит сказать, по какому такому значительному поводу он среди ночи беспокоит ее. Ей показалось, что есть в этом с его стороны какая-то неуверенность, которую лейтенант старательно хочет скрыть. Наконец он поставил чашку на стол и закурил. Яна курила уже давно, ей нравилась смесь табачного дыма с кофе.
— Вот так вот, Яна Борисовна, — Руденко похлопал по свертку, который лежал у него на коленях, — все сходится.
