— Ты объяснишь наконец толком, что произошло? — не выдержала Милославская. — Или мы всю ночь будем говорить полунамеками? Что там у тебя?
— Скажу, скажу, — глубоко вздохнул и выдохнул Руденко, но сверток не развернул, — все по порядку.
В общем так, — он одним махом опорожнил чашку, словно пил свой любимый портвейн, — нашли мы ее быстро. Ашотик под суетился, дал мне людей. Там один домик есть заброшенный, уже пару лет никто не живет. Хозяйка умерла, а наследники никак не приедут, хотя все документы оформлены. Вот и стоит домишко без присмотра. Короче говоря, мы с него и начали.
— Похоже было на мое описание? — как бы между прочим поинтересовалась Милославская.
— Ну, как тебе сказать, Яна Борисовна, — замялся лейтенант, вспоминая, что когда он сказал Григоряну, что примерно они ищут, тот сразу же привел его к этому дому, — похоже… похоже. Есть, конечно, кое-какие неточности…
— Ладно, — усмехнувшись про себя, Яна махнула рукой, — давай дальше.
— Нашли ее в погребе, вызвали бригаду криминалистов — все как положено, — лейтенант заговорил сухим протокольным языком. — Смерть наступила от пулевого ранения в голову. Там же нашли гильзу от пистолета Макарова, что подтвердило наше первоначальное предположение, что убили ее там же.
По предварительным данным, пролежала она там не меньше трех суток, хотя труп сохранился довольно хорошо — погреб, сама понимаешь… Дальше что, — Семен Семенович дернул себя за ус, — одета была в черную шубку, голубое платье, черные колготки и черные же сапоги, что совпадает с показаниями Гулько. Но самое интересное, — тон голоса Руденко постепенно повышался, — то, что обнаружили в ее сумочке. Кроме всякой прочей ерунды, разумеется, сама понимаешь. Вот, — он торжественно развернул сверток, вынул из него обыкновенную видеокассету и протянул Милославской. — У тебя ведь есть видак?
— И что на ней? — Милославская без особого интереса взяла кассету, но не торопилась вставлять ее в гнездо видеомагнитофона.
— Ты ставь, ставь, — закивал Руденко, — между прочим, это вещественное доказательство и должно сейчас находиться в сейфе за семью печатями, а я вот принес, чтобы ты тоже взглянула.
— Ты очень рискуешь, — с иронией произнесла Милославская, — так тебе никогда не стать не то что капитаном, а даже и старлеем.
— Не трогай больной вопрос. Включай, — не обиделся Руденко, который давно засиделся в лейтенантах. На то были свои причины, о которых он не очень любил распространяться.
Яна вернулась в кресло и села лицом к экрану телевизора, на котором уже появились первые кадры. Это была довольно качественная съемка, может быть, даже профессиональная, в этом Яна не слишком-то хорошо разбиралась, но само действие было явно не постановочным. Двое — крупный, слегка дрябловатый мужчина, на вид лет тридцати пяти, с мощной волосатой грудью, и молодая симпатичная блондинка с тонкой талией и длиннющими ногами — лежали на широкой кровати совершенно голые, и не просто лежали, само собой, а еще и совершали различные приятные друг для друга телодвижения. Проще говоря, занимались любовью.
Посмотрев это занимательное зрелище пару минут, Милославская повернулась к лейтенанту.
— Долго еще?
— Минут двадцать, — Руденко не отрывал глаз от экрана телевизора.
Яна щелкнула пультом и изображение исчезло.
— Ну и что? — Она положила пульт на стол и закурила.
— Как то есть что? — вытаращил на нее глаза лейтенант. — Это же Санталов и Парамонова.
— Разве это новость, — пожала плечами Милославская, — что Санталов пользовался ее услугами?
— Нет, — с горячностью возразил Три Семерки, — как же ты не понимаешь?! То, что Парамонова проститутка и Санталов, вероятно, частенько проводил с ней время, это понятно. Но я ведь, кажется, сказал тебе, что кассету эту мы нашли в сумочке у Парамоновой. Зачем ей делать такие съемки? Это ведь доказывает, что она шантажировала Санталова, а может, кстати, и не его одного. Санталов не захотел ей платить, пригрозил ей, и она его за это убила. Все ведь ясно как божий день. Или ты так не думаешь?
Руденко уставился на Милославскую, ожидая подтверждения своей теории. Но она только слегка повела плечами.
— Это совершенно ничего не доказывает, Сеня, — мягко произнесла она, — а только ставит дополнительные вопросы.
— Какие еще вопросы? — горячности Руденко поубавилось.
— Ну, например, — Яна откинулась на спинку кресла и словно размышляла вслух, — зачем ей нужно было шантажировать Санталова, ведь она и так получала от него деньги? К тому же Настина мать сомневается, что ее дочь знала Санталова как человека, причинившего ее родителям столько зла.
— Да мало ли что она говорит! — пренебрежительно махнул рукой Руденко.
— Настя, повторюсь, и так зарабатывала с помощью Санталова. Зачем ей так рисковать? Ведь шантаж — всегда риск…
— Чтобы получить еще больше, — уверенно заявил лейтенант.
— Хорошо, предположим, — согласилась Милославская, — но кому она могла показать эту кассету в случае отказа Санталова платить?
— Жене, Оксане.
— И что бы та сделала, увидев кассету?
— Устроила бы Санталову скандал, ушла бы от него, — предположил Руденко.
