— Маяковского помнишь? — блеснул эрудицией Дмитрий Степанович. — Как там говорил великий пролетарский поэт: «Здесь будет город-сад» — так вот это о нас. Это я, Пересветов, говорю!
Cоскучившийся по свежему собеседнику губернатор принялся расписывать все те радостные перспективы, которые должны открыться в случае реализации его задумок. Сейчас он пребывал в приподнятом настроении, и Батяня был вынужден покориться неизбежному.
— …Ты только представь, майор, какие перспективы открываются для всех нас! — с жаром говорил высокопоставленный собеседник. — Для малого бизнеса, к примеру, складываются все условия. Здесь же появляется огромное поле для деятельности. Игроков нужно доставить, разместить, и, как бы они ни были увлечены игрой, поесть им рано или поздно захочется. Их нужно и кормить, и утешать, если они проигрались, — философствовал губернатор.
Дмитрий Степанович всей душой радел за процветание и благополучие родного края и был готов отдать последнюю рубашку для его блага. В тот момент, когда он сделал маленькую паузу для того, чтобы глотнуть воздуха, из-за его спины возникла Жанна.
— Что это вы без меня тут обсуждаете? — игриво поинтересовалась она. — Уж не девочек ли?
Разумова сегодня выглядела прекрасно. Она пребывала в отличном настроении.
— Да каких девочек? У тебя только одно на уме! — поморщился губернатор.
— Дмитрий Степанович говорит о будущем края, — сказал Лавров, — о великолепных перспективах.
— Понятно… — Жанна пристально смотрела на Батяню. На ее губах играла улыбка.
Пересветов снова «пошел в атаку». У Батяни складывалось впечатление, что он присутствует на каком-то семинаре по развитию игорного бизнеса. Мысленно майор поблагодарил Создателя, что тот направил его жизненный путь совсем в другие сферы.
— … Конечно, создавая такой комплекс, за образец берут Лас-Вегас. Оно и понятно — зачем велосипед изобретать? Так вот, ты посмотри, майор, что он собой представляет. Его благополучие основывается на трех китах: игра, рестораны и развлечения, — продолжал рассуждения Дмитрий Степанович.
Губернатор вошел в раж и размахивал руками, словно сигнальщик, передающий какие-то знаки.
— Главная достопримечательность Лас-Вегаса — это, естественно, казино. Они в каждом отеле и открыты для посещения двадцать четыре часа в сутки. Здесь к услугам посетителей — бары, ночные клубы, рестораны. Ты можешь выпить и перекусить, не вставая из-за игорного стола. Все подчинено одной цели — заставить клиента остаться как можно дольше и играть как можно больше. Площадь не такая уж и большая — чуть больше двух квадратных миль, а там сосредоточено не менее семнадцати тысяч казино, — губернатор сделал паузу, подняв толстый указательный палец, — игорных домов, ипподромов и других мест, где можно попытать удачу. А результат, как говорится, превосходит все ожидания: двадцать пять миллионов посетителей ежегодно.
— А мы здесь примем пятьдесят, — хихикнула Разумова.
Ее быстро начали утомлять все эти цифры и прочая дребедень. Она убрала со лба разбросанные ветром волосы и, покусывая губы, продолжала пялиться на Лаврова. Губернатор поморщился.
— Ну, а главное развлечение там какое — конечно, азартные игры. Причем ведь продумано так, чтобы в них играли повсюду.
— То есть? — прищурился Батяня.
Не сказать чтобы ему этот разговор был интересен, однако для приличия беседу стоило поддерживать.
— Я же не так давно там был и лично наблюдал, что к чему, — сообщил Пересветов. — Огромные залы! Автоматы, рулетка, покер, спортивные ставки — но это лишь малая часть того, что есть в городе. Рай для игроков начинается сразу при выходе из самолета — «однорукие бандиты» стоят везде: и у схода с трапа, и у стойки получения багажа. Ничего, у нас тоже все будет на уровне, — с жаром говорил губернатор, — и танцующие фонтаны, и «гибель Атлантиды», и праздник Бахуса, и сибирская экзотика.
Губернатор, наверное, долго распространялся бы по поводу своего детища, но зазвонивший телефон оторвал его от дальнейшего живописания красот будущего райского местечка. Лавров и Разумова остались вдвоем.
— Не утомил вас Пересветов своими прожектами? Не знаю, как вы, а я просто заскучала от всех этих расчетов, цифр, задумок.
— У каждого свои планы, — уклончиво ответил Лавров.
— Ну, что вы сами думаете по поводу проекта? — спросила она. — Удастся такое воздвигнуть?
— Вряд ли приходится рассчитывать на такое количество посетителей, как во всемирном центре, — пряча улыбку, сказал Лавров, — а в целом, почему бы и нет? Ежели имеются средства и возможности, то все реально.
— У Дмитрия Степановича такие возможности есть…
— В таком случае ему и карты в руки, — улыбнулся Батяня.
— А вы непростой человек, майор, — протянула Жанна, — есть в вас какая-то загадка, тайна.
— Странно, — хмыкнул Батяня, — а мне всегда казалось, что я прост и скучен. Что во мне может быть интересного? Офицер, служака.
— Э-э, нет, не скажите. Кстати, загадка в мужчине всегда влечет женщин как магнитом, — сообщила Разумова.
— А вас?
— Может быть, и меня…
К Лаврову подошел сержант.
— Смотрите, товарищ майор, — кивнул Ломакин.
