Улицы были больше похожи на складки сильно пересеченной местности, чем на привычные Дингли городские магистрали для движения транспорта и пешеходов. Черные, как антрацит, они тускло светятся в лучах полярного дня, а когда поднимается ветер, то все вокруг покрывается тончайшей пленкой пыли. В дождь же они превращаются в сплошное грязевое месиво, по которому можно передвигаться только на вездеходах.
Как успел узнать любопытный англичанин, питьевая вода в Таве — привозная и развозится по домам всего один раз в сутки.
— Как же здесь жить-то можно? — удивленно поинтересовался он.
— Ничего, люди живут, — усмехнулся местный житель.
Дингли услышал разговор пилотов о лесных пожарах и, заинтересовавшись, подошел ближе. То, о чем они говорили, поначалу показалось ему странным. Один из пилотов рассказывал о необычном способе тушения лесного пожара:
— … и мы, значит, пустили от речушки встречный пал. Тоже искусство — определить, когда пожар наберет такую силу, что начнет подсасывать в себя окружающий воздух и пересилит ветер, и сам ветер повернет к пожару.
— И что тогда? — спросил британец.
— Вот тогда и начинается, так сказать, высший пилотаж. От берега, аккуратно, с мерами предосторожности, чтоб огонь не перепрыгнул через неширокую речку, мы поджигаем сухую траву. Два огненных вала идут навстречу друг другу, пожирая все на своем пути, и издыхают, встретившись, — гореть-то и распространяться огню в самом центре некуда, — неторопливо говорил вертолетчик, — а нам остается только уберечь кромку и затушить ее.
— И много выгорает?
— Не то слово. Бывают пожары в несколько сот и даже тысяч гектаров. Упустят в самом начале момент, а дальше он, стервец, уже выходит из-под контроля. Болота, торф его же питают снизу, а сверху ветер усиливает. Одним словом, — ревущий огненный ад, несущийся со скоростью курьерского поезда.
— А разве нельзя их тушить, как это обычно делается? — спросил, пожав плечами, Дингли.
— Тушить! — ухмыльнулся пилот. — Конечно, но ТАКИЕ пожары потушить практически невозможно. Вы, похоже, никогда пожара в тайге не видели?
— Да уж, бог миловал, — вспомнил русскую поговорку британец.
— Подлетать к ним, особенно на малой высоте, опасно, потому что страшные восходящие воздушные потоки засасывают все вокруг в радиусе нескольких сотен метров. Они могут швырнуть самолет или вертолет в пламя, свалить на крыло, перевернуть на «спину», могут дымом ослепить экипаж и привести к столкновению с горой, деревьями, и так далее.
— Это точно, — кивнул его коллега, — тем, кто этого не наблюдал, подобное и представить невозможно.
— Я видел репортажи…
— Ерунда! Ничего это не дает, — пренебрежительно махнул рукой пилот. — Я вам скажу: просто жутко видеть, как спичками вспыхивают и за секунду сгорают в немыслимом жару вековые деревья. Пламя поднимается на десятки метров вверх, захватывая горящие ветки и швыряя миллионы искр на новые участки. Вокруг же от огня все повысохло, так что деревья, кусты, трава — все занимается, как порох! Здесь человек бессилен. Только сама природа, такая же стихия, обрушив на пожар миллионы тонн воды, может его потушить.
— О чем это вы?
— А вот так часто случается. Человек бьется как рыба об лед, а ничего не помогает. И тут страшные ливни дней на пять, на неделю. И все — пожар утихает…
Пилоты, как люди бывалые, могли бы рассказывать о том, что приходилось видеть, часами, но пора было отбывать дальше по маршруту. Вертолет не задержался на аэродроме, и спустя несколько минут винтокрылая машина снова оказалась в воздухе. Усевшись в кресло, Динг-ли занялся своим любимым делом. Взяв в руки калькулятор, он принялся за очередные подсчеты. Времени было много, и ничего другого, как считать, не оставалось, тем более что этот процесс всегда нравился британскому гостю.
Время шло, и за несколько часов вертолет продвинулся далеко на юг. Тундра давно закончилась, и внизу расстилалась тайга. Пока все шло как нельзя лучше. Большая часть пути была пройдена, однако на вертолете внезапно стала пропадать связь. Один из пилотов вспомнил, что неподалеку работает еще с советских времен «глушилка», поэтому ничего удивительного в этом нет. Спокойствие, однако, вскоре было прервано. Слух пилотов различил явные изменения в тональности двигателей.
Обеспокоился и Дингли. Неприятное металлическое постукивание поначалу было не слишком заметным, и англичанин пытался успокоить себя тем, что это какие-то мелочи, на которые не стоит обращать внимания.
Дингли отправился в кабину пилотов. Однако в этот момент начали происходить совсем уж неприятные вещи. Двигатель стал работать с перебоями, и винтокрылая машина вдруг завалилась набок, затем клюнула носом. Дингли побледнел и покрылся холодным потом. Похоже, случилось самое страшное, что может произойти в момент полета. Вертолет бросало из стороны в сторону, и страшный груз угрожающе раскачивался, усиливая и без того сильнейшую болтанку.
