— Ишь, как полыхает… — Сейчас ему по нраву был бы серый денек. Но погоду не выбирают.
— Добрый день! Ну, как вы, Дмитрий Степанович? — угодливо поинтересовался один из «свитских».
— Нормально! — хриплым голосом заключил губернатор. — Хватит отдыхать! Пока я не появлюсь, ничего не происходит. Собираемся и отправляемся по определенному вчера маршруту.
Все засуетились, забегали. Батяня и его подчиненный давно были на ногах. Ведя себя вчера не в пример лучше остальных, они и чувствовали себя соответственно.
Пересилив слабость, губернатор был готов к активным действиям, хоть здоровье и оставляло желать лучшего. Полчаса ушли на разные мелочи, и вскоре Пересветов приказал спускать на берег джип.
— А как же?… — засомневался кто-то.
— Ничего. Лесок здесь не густой, проедем. — Пересветову сейчас было не до мелочей.
Стоя у борта, он потирал виски, с отвращением глядя на колышущуюся воду. Следом за распоряжением немедленно последовали действия, и уже через несколько минут огромный губернаторский джип съехал на берег.
— Майор, ты будешь меня сопровождать, — обратился Пересветов к Батяне, — и своего сержанта возьми с собой. На сборы даю десять минут.
Сборы были недолгими, и вскоре вся компания вкупе с Любинским уже стояла на берегу. Последним на твердую землю спустился Пересветов с чемоданчиком в руках.
— Спутниковый телефон, — пояснил он глазеющей на него троице, — ну, что стоим? В машину!
— Извините, товарищ губернатор, но на джипе тут надо очень аккуратно, — неожиданно взял слово Ломакин, — здесь же огромные болота.
— Чего? — брюзгливо протянул Пересветов, бросая презрительный взгляд на встрявшего в разговор «вояку». — Ты что, учить меня вздумал?
— Как хотите, — пожал плечами Ломакин.
Особых симпатий губернатор у него не вызывал. За короткое время знакомства с чиновником сержант узнал много нового о личности Пе-ресветова, и никак нельзя сказать, чтобы сведения были приятными. Но, как человек по природе добрый и исполнительный, Ломакин старался помочь полезным советом:
— Я ведь, товарищ губернатор, такие места сызмальства знаю, так что не стоит туда лезть, тем более — наобум. Я знаю, что говорю.
— Да, Пересветов, низко же ты пал, — ухмыльнулся сам себе губернатор, — если тебе каждый сопляк указывать будет!
Батяня вздохнул, думая о том, насколько иногда тяжела бывает служба, особенно морально.
— Ломакин правду говорит, — поддержал он подчиненного, — зачем нам нужен лишний риск?
Но, как тут же выяснилось, раздраженный Пересветов не желал внимать разумным доводам.
— Да что он мне тут будет лекции читать? — продолжал глава края в том же духе. — Я генералов на хрен посылал!
Видя, что нормального разговора не получается, Батяня решил разрядить ситуацию.
— Вопросов нет, — произнес он, примиряюще подняв руки, — господин губернатор — человек опытный и внедорожник поведет сам? Или ваш секретарь?
— Да я сам и поведу, — проворчал Пересветов, садясь за руль, — я смотрю, с такими молодцами мы недалеко уйдем, если самому не взяться. Все, хватит разговоров, садитесь в машину.
Дмитрий Степанович твердо решил доказать сопровождающим, что сам, не хуже любого проводника, доберется туда, куда надо.
Оказавшись в салоне, Ломакин с интересом принялся осматриваться. Для него здесь все было внове: и дорогая кожа, и насыщенность самой разной техникой. Роскошь, как говорится, била в глаза.
— Что, сержант, — иронично хмыкнул Пересветов, — нравится машина? Ничего, станешь старшиной — себе такую же купишь.
Довольный шуткой, он оглушительно расхохотался. К его смеху присоединился и секретарь. Военные, естественно, отнеслись более прохладно к развитому чувству юмора Дмитрия Степановича.
Пересветов пребывал в предвкушении будущих финансовых успехов и продолжал вслух рассуждать по поводу будущей зоны. Выходило так, что население края должно его ноги целовать за то, что он воплотит.
— А вы слышали о деле Быковского? — спросил Батяня.
— Быковского? Не припоминаю, — наморщил лоб Пересветов. — Это что, у нас было?
— Да нет, в Штатах.
— А-а… Это ты к чему?
— Да вот как раз на вашу тему, — прищурился Батяня.
— Ну-ну, расскажи нам, майор, — поскреб щеку Дмитрий Степанович.
— История давняя… В сороковые годы все самые крупные казино Америки пребывали в шоке. Игрок русского происхождения, некий Генрих Быковский, снимал в них банк за банком. Никто и ничто не могло его остановить: тысячи, миллионы долларов сгребал он с кона почти играючи, словно надсмехаясь над хозяевами, — рассказывал Лавров, тая усмешку в уголках губ, — его везение казалось подозрительным и пугающе фантастическим. Чтобы спасти и деньги, и престиж, был пущен слух о том, что Быковский — редкий мошенник.
— Хм, забавно. — Пересветов, которому было интересно все, что имело отношение к его будущему детищу, заерзал на сиденье. — Продолжай, майор.
— Тогда оскорбленный в лучших чувствах игрока гений рулетки предложил остаться один на один с крупье, предварительно раздевшись догола.
— Зачем это?
