— Там же сгинуть проще простого! — убеждал он упрямого чиновника. — Никто и никогда не найдет. Старики говорят, что те трясины — бездонные.
— Я думал, что взял с собой десантников, а оказывается — сказочников. Тебе, сержант, стоит в детских садах на утренниках выступать. Демобилизушься — попробуй, — упражнялся в язвительности губернатор.
— Я предупредил, товарищ майор, — вполголоса сказал Ломакин, обращаясь только к командиру.
Видя, что его доводы не воспринимаются, Ломакин махнул рукой и прекратил дальнейшие убеждения.
— Я понял, сержант, — кивнул Батяня, — будем наготове.
— Ничего, мы проедем. — Пересветов решительно отошел от дороги метров на двадцать и попрыгал, насколько это позволяла ему солидная комплекция. — Ну, что, видите? Нормальная земля. Развели тут, понимаешь, панику. Поехали!
Джип, взревев, двинулся в сторону. Батяня прислушивался и присматривался. У него не было оснований не доверять сержанту. Что представляет собой губернатор — уже хотя бы в плане самодурства — давно было ясно.
— Нормально идет машина, — комментировал Пересветов, — да тут ралли можно проводить.
Однако через пару минут выяснилось, что предупреждал Ломакин не зря. Всем в салоне, даже упрямому Дмитрию Степановичу, стало понятно, что почва под ногами, то есть под колесами, исчезает. Причем в буквальном смысле. Ощущение твердой земли исчезало.
— Назад надо! — закричал Ломакин. — Быстрее, пока не поздно.
— Ничего-ничего, — как-то неуверенно пробормотал губернатор, — уже немного осталось.
И в самом деле, очертания военного города уже показались на горизонте.
Батяня молчал. Да и что можно было доказать Пересветову, воображавшему себя гением? Машина покачивалась, причем не на ухабах. Ощущение было таким, словно джип движется по огромному надувному матрацу. Он наклонился к Ломакину.
— Будь готов, если что, выпрыгнуть из машины.
— Да я и сам уже смотрю, товарищ майор, — кивнул тот, держась за дверцу.
Любинский, как человек в высшей степени осторожный, также весь подобрался. Один Пересветов, вцепившись в руль, стремился во что бы то ни стало доказать собственную правоту.
— Мы уже почти… — губернатор не успел окончить фразу, как джип стал проваливаться.
— Из машины! — скомандовал Батяня.
Ломакину не надо было повторять дважды, и он, совершив прыжок, вместе с майором оказался снаружи. В другое время сержант и сам подивился бы тому, как из такого стесненного и неудобного положения он выскочил так удачно, но сейчас было не до этого.
Как оказалось, сама ситуация подтвердила и наглядно продемонстрировала худшие предположения Ломакина. Джип медленно, но верно погружался в трясину. Еще несколько мгновений назад автомобиль стремительно вращал колеса, приближая своих пассажиров к заветной цели, а теперь он, потеряв всякое управление, грозил стать для них металлическим гробом.
Лавров, оказавшись снаружи, сделал прыжок подальше, распластался и тут же попытался отползти подальше. Под ногами забулькали пузырьки, пошел запах болотного газа. Все окончательно стало понятно — «луг» оказался заболоченной низиной. Имевшийся здесь сверху дерн с травой толщиной сантиметров в десять и создавал иллюзию твердой земли, а под ним находилась трясина. Нет, пешком по такому «лугу» можно было пройти, но ехать на тяжелом внедорожнике было чистым самоубийством. Жутковато было ощущать, что под тобой лишь небольшой слой мха, а дальше…
Как видел майор, Ломакин и Любинский своими силами также оставили машину. Перемазанные в болотной грязи, они были вне опасности. Хуже пришлось Пересветову. Еще не совсем понимая что к чему, он упустил драгоценное время. «Врубившись» в ситуацию, губернатор все равно медлил, пытаясь забрать с собой свои вещи.
— Дмитрий Степанович, скорее! — кричал Любинский.
— Не медлите! — вторили ему Батяня и сержант.
Какими-то немыслимыми усилиями Пересветов выбрался из машины. При этом он ухитрился утопить телефон и сумку, не говоря уже об остальном. Ободрав щеку, губернатор очутился в яме. Попытавшись схватиться за край дерна, Пересветов вырвал его, и только.
Долго выбирать было некогда. Правая нога сразу провалилась по колено. Пересветов инстинктивно перенес тяжесть тела на левую ногу, но, как оказалось, и это не помогло. Она тоже провалилась.
Утопающий лихорадочно осмотрелся. Рядом находился спасительный куст ольшаника. Но как до него дотянуться? Стараясь ухватиться за ветку, губернатор протянул руку, но от этого движения провалился в трясину уже до пояса. Задача, правда, была достигнута — рука все же успела схватить ветку. Выдержит или нет? Все дальнейшие попытки выбраться из трясины заканчивались неудачно. Чем сильнее барахтался и дергался Пересветов, тем глубже его засасывало. Силы все убывали, а страх холодной змеей заползал в душу и обессиливал тело.
