— Ломакин возвращается, — коротко сообщил майор.
— Это хорошо, — довольно потер ладони губернатор, — он-то нам и нужен.
Выйдя к бывшему КПП, они стали наблюдать, как медленно, но верно по зеленому «лугу» приближается сержант. Ломакин не торопился, он шел осторожно, выверяя каждый шаг.
— Что-то он не торопится, — поджал губы секретарь губернатора, — так можно целый день идти.
— А что, мало того, что уже случилось? — парировал Батяня. — В таком деле спешка ведет к лишним неприятностям. По-моему, достаточно и того, что с нами всеми произошло.
Любинский презрительно поджал губы, но ничего не ответил. Прибывший Ломакин принес с собой еще один спутниковый телефон, взятый на катере у губернатора.
Сержанта завалили вопросами. Ломакин рассказал о том, как он пробирался через болото и тайгу, однако детали уже не имели значения — главным был результат. Благодаря принесенной карте выяснился маршрут, который и предстояло осуществить четверке. Имелся еще один вариант, по которому более коротким путем можно было выйти к реке, где их и подберет катер.
Выслушав эту важную информацию, губернатор жадно схватил телефон.
— Тут ведь еще что, товарищ Пересветов, — скромно сообщил сержант, — ваши люди просили передать, что с вами пару раз хотели связаться эти…
— Ну? Кто еще? — нетерпеливо спросил губернатор.
— Да авиаторы. Что-то срочное.
— Хм… — И надо же было такому случиться: едва Дмитрий Степанович взял в руки телефон, как тут же раздался звонок.
— Вот так, — пробормотал он, — губернатор нужен всем. Ни минуты покоя…
Кивнув, Пересветов зашагал в сторону. Время сечас такое, что лишние уши ему совсем были не нужны.
— Слушаю, — брюзгливо сказал в трубку Дмитрий Степанович.
— Добрый день, господин губернатор. С вами говорит Сергей Шахов, журналист Первого канала, с вами договаривались.
— А, да, здравствуйте, Сергей, — резко изменив тон, теперь уже приветливо отозвался Пересветов, — рад вас слышать.
Губернатор вспомнил о том, вчерашнем, звонке из Москвы. Он был уверен, что разговор сейчас пойдет о будущей игровой зоне. Информация, реклама, тем более по одному из центральных каналов, ему была ох как нужна. Так что он прокашлялся, прочищая горло, и приготовился к интервью.
Шахов был журналистом известным, и Дмитрий Степанович предвкушал немалую пользу отбеседы.
— Мы можем начать интервью? — столичный журналист, не теряя времени, сразу приступил к делу.
— Да-да. Конечно, — губернатор устроился на ящике поудобнее и откашлялся, — прошу вас, спрашивайте.
— Тогда первый вопрос. Что вы скажете о пропавшем вертолете, перевозившем отработанное ядерное топливо? — прозвучали, словно гром среди ясного неба, слова.
Если Пересветов в этот момент мог бы увидеть себя в зеркале, то немало подивился бы своему неприглядному виду, отвиснувшей челюсти и выступившему холодному поту. Подобного удара он никак не ожидал.
— Что?… — одеревеневшим языком переспросил он. — Как пропал?
— Это я бы хотел выяснить у вас, господин Пересветов, — донеслись слова из далекой столицы, — но вижу, что вы впервые об этом слышите.
Далее Пересветов услышал от московского журналиста о том, что вертолет сгинул неизвестно где. Не успев опомниться, губернатор был тут же атакован вопросами о том, что вообще этот вертолет делал на вверенной ему, Пе-ресветову, территории.
— Так ведь дело в том, что вертолет шел транзитом, — начал чиновник конструировать фразы деревянным голосом, — ядерное топливо и не собиралось оставаться здесь. Вертолет шел в Китай. Договоренность с китайской стороной была достигнута. Все в рамках закона… естественно… так что ничего здесь интересного нет.
Разговор продолжался, но, как говорится, настроение было безнадежно испорчено. Выглядело все, конечно, отвратительно — губернатор предстал перед журналистом не в лучшем свете и расписался в полной своей неосведомленности. Еще бы — он даже не знал о пропаже вертолета!
Кое-как закончив скомканное и обрывочное интервью, которое его просто убило, Пересветов обалдело уставился в бетонную стену. Ситуация складывалась просто кошмарная. Совсем недавно он едва не принял жуткую и мучительную смерть, а теперь известие, от которого просто становилось плохо. Подумав совсем немного, Пересветов принялся звонить авиаторам.
— В чем дело?! — звенящим голосом вопрошал он. — Это что же такое происходит? Вы угробили вертолет, и я об этом узнаю не от вас, а из Москвы?
Из последующего разговора выяснилось, что авиаторы еще не распространяли информацию о грузе, который перевозил вертолет, желая согласовать ее с губернатором, ведь происшествие серьезное.
— Если сразу сказать о ядерном топливе, то может начаться паника. Ведь согласитесь, Дмитрий Степанович, так и случится, — отбивался абонент в столице края, — здесь надо действовать разумно.
— Разумно? И это вы мне говорите?! Откуда? Откуда они узнали об этом? Значит, кто-то знал и слил инфу на телеканал! — неистовствовал Пересветов.
Кричать в полный голос он не мог себе позволить, поскольку в любой момент мог появиться Лавров, но тон разговора и без того говорил о ярости губернатора.
