Вечером Генар-Хофен, оставив в номере терминал в форме авторучки, отправился в Ночной Город и первым делом отыскал магазин, принадлежавший совместному предприятию синтикатов Яруса и расы ишлорсинами.
«Маловата она ростом», – подумал Генар-Хофен, хотя женщина-иши высилась над ним. На ней были традиционная ишлорсинамская темная ряса, от которой пахнуло затхлостью. Они уселись на узкие скамьи в пузыре тьмы. Иши опустила на колени складной планшет, сгорбилась над ним, потом кивнула и всем телом наклонилась к Генар-Хофену. Рука ее вытянулась к его левому уху. Из пальцев выдвинулись блестящие телескопические стержни. Иши закрыла глаза. В полумраке Генар-Хофен различал тени огоньков, мерцавших под веками иши.
Рука коснулась уха, стало щекотно. Лицевые мышцы непроизвольно дернулись.
– Не шевелись, – велела иши.
Он замер. Иши отвела руку, открыла глаза, уставилась в точку, где сходились вершины трех стержней. Потом кивнула и хмыкнула.
Генар-Хофен наклонился, всмотрелся туда же – и ничего не увидел. Иши опять закрыла глаза; под веками снова замерцали огни экранов.
– Очень сложная штука, – пояснила она. – Едва не пропустила.
Генар-Хофен, припомнив крепкое рукопожатие Верлиэф Шунг, поглядел на свою правую руку и спросил:
– А на ладони ничего нет?
– Совершенно верно. – Иши вытащила из-под складок рясы небольшой прозрачный контейнер и опустила туда нечто, извлеченное из уха Генар-Хофена.
Он по-прежнему не видел, что это такое.
– А костюм? – спросил он, коснувшись пиджачного лацкана.
– Чисто, – сказала великанша.
– Это всё?
– Да, это всё, – ответила она.
Пузырь мрака рассеялся, они снова оказались в комнатушке с многочисленными полками, уставленными непонятным оборудованием.
– Спасибо.
– Восемьсот ярусносинтикаточасовых эквивалентов.
– Что ж, округлим до тысячи.
Он шел по Шестой улице, в сердце Ночного Города на Ярусе. Ночные Города имелись во всей цивилизованной Галактике: своего рода кондоминатная франшиза, хотя владелец ее оставался неизвестным. Все Ночные Города отличались друг от друга, неизменным оставались лишь постоянная ночь и неизбежные развлечения.
Ночной Город Яруса располагался на среднем уровне, где занимал небольшой остров в неглубоком море, накрытый пологим куполом двухкилометровой высоты и диаметром десять километров. Как правило, внешний облик Города менялся в соответствии с тематикой ежегодного фестиваля. В прошлый визит Генар-Хофена Ночной Город превратили в гигантское подобие океана, а здания изображали волны высотой до двухсот метров. В тот год фестиваль отражал морскую тематику, и Шестая улица преобразилась в ложбину между двумя экспоненциально развернутыми нагонными волнами, рябившими рядами ярко освещенных балконов и увенчанными сияющими шапками пены, которые заливали извилистую улицу бледным потусторонним светом. В обоих концах улицы мостовая приподнималась, уравниваясь с пересечением волновых фронтов, и – сквозь неаутентичные волновые туннели – выходила к другим бульварам Города.
В этом году темой фестиваля был примитивизм, и Город превратился в гигантскую печатную плату с традиционными ранними электронными схемами: обширная сеть серебристых улиц раскинулась по идеально плоской поверхности, утыканной колоссальными резисторами, непроницаемыми корпусными микросхемами-стоножками, веретенообразными диодами, огромными полупрозрачными электронными лампами со сложной внутренней структурой, которые высились на блестящих металлических опорах. Названия некоторых устройств Генар-Хофен смутно припоминал из университетского курса истории техники и технологии, однако большинству элементов печатной платы – зазубренным, шишковатым, гладким, ярко окрашенным, блестящим, матово-черным, складчатым, лопастным – имен он не находил, а о назначении и вовсе не догадывался.
Шестая улица стала потоком быстротечной ртути в пятнадцать метров шириной, поверх которого натянули сетчатое покрытие с ромбовидной насечкой; под ногами прохожих то и дело стремительно проплывали цепочки золотисто-голубых мерцающих шаров – вероятно, символические электроны или что-то в этом роде. Первоначально ртутные реки предполагали интегрировать в городскую транспортную систему, но идея оказалась неэффективной и была заброшена, так что все перевозки совершались, как обычно, глубоко под землей. До Города Генар-Хофен добирался, несколько раз пересаживаясь с подземника на подземник, чтобы избавиться от возможных соглядатаев, a после того как из его уха удалили следящее устройство, решил, что уж теперь ОО не помешают ему веселиться напропалую. Впрочем, наблюдение его не слишком беспокоило – дело было в принципе, хотя чрезмерно этим заморачиваться Генар-Хофен не собирался.
