В ту ночь Бир и Даджейль впервые – наконец-то! – стали близки. Поздней ночью, когда Даджейль уснула, он поднялся наверх и стал смотреть на океан. Безбрежная водная гладь была спокойна, а сияющие лунные дорожки (возникшие с появлением лун, которые взошли сами по себе, а не специально для него) чуть подрагивали на ленивых, сонных волнах.
Тогда его терзали сомнения; он боялся, что совершил ужасную ошибку. Часть сознания утверждала, что да, совершил, а другая взывала к высокой моральной ответственности взрослого человека и настаивала, что он принял мудрое решение, что он наконец-то повзрослел. В ту ночь он пришел к выводу, что даже если и совершил ошибку, то уже ничего не поделаешь; со своим решением следует примириться, сжиться с его последствиями; сохранить гордость можно, лишь полностью отрешившись от нее на время пребывания на Телатурьере. Он все вытерпит, все покорно снесет, пожертвует собой и своими интересами ради интересов Даджейль. А наградой ему станет ее счастье и, впервые в жизни, осознание того, что он способен доставлять удовольствие иными способами, нежели совокупление.
Несколько месяцев спустя Даджейль сказала, что хочет завести ребенка, а позднее, когда они все еще обдумывали эту тему, предложила скрепить их отношения Обоюдностью – ведь им хватало и времени, и приверженности друг другу. Бир неожиданно для себя согласился и бурно выражал свой восторг, словно старался приглушить терзающие его сомнения.
– Бир? – послышался негромкий голос у выхода на крышу.
Она обернулась:
– Что?
– Привет. Не спится?
Айст, в темной пижаме, шлепая босыми ногами по камням, подошла к парапету.
– Нет, – сказала Бир; она во сне особо не нуждалась и много времени проводила одна, пока Даджейль спала, погружалась в транс или обустраивала детскую.
– Вот и мне тоже. – Айст, скрестив руки на груди, перегнулась через парапет и медленно сплюнула; капелька слюны сверкнула в лунном свете и упала куда-то на темную стену нижнего этажа башни. Айст выпрямилась, отвела со лба каштановую прядь, вгляделась в лицо Бир и, чуть поморщившись, покачала головой. – Даже не верится, что тебе пришло в голову и пол сменить, и ребенка завести.
– Вот и мне тоже. – Бир, облокотившись на парапет, смотрела на океан. – Не верится.
Айст встала рядом:
– Но с тобой все в порядке? В смысле, ты счастлива?
Бир покосилась на нее:
– А что, не видно?
– Даджейль тебя очень любит, – помолчав, сказала Айст. – Я ее двадцать лет знаю. Кстати, она тоже очень изменилась; вы обе изменились. Она всегда держалась независимо, не хотела ни долговременного партнера, ни детей… Но теперь она стала старше. Вы изменили друг друга. Это… это так необычно. И ужасно впечатляет. Ну ты понимаешь…
– Разумеется.
Они помолчали.
– А когда ты рожать собираешься? – спросила Айст. – Через какое-то время после рождения… как ее, Рен?
– Да, Рен. Не знаю. Посмотрим, – с коротким смешком ответила Бир. – Подождем. А как Рен подрастет, будет помогать нам заботиться о малыше.
Айст тоже коротко хохотнула, снова оперлась о парапет и подтянулась, оторвав ноги от брусчатки.
– И как вы здесь, в глуши? Вас гости часто навещают?
– Нет, – помотала головой Бри. – Вы – третьи за четыре года.
– Тебе, наверное, одиноко. Нет, конечно, вы же вдвоем, но…
– ‘Ктики очень славные, – сказала Бир. – Они как люди, каждый со своей индивидуальностью. Я уже с тысячами повстречалась. Их тут около двадцати или тридцати миллионов, знакомиться есть с кем.
– А ты с ними в близкий контакт вступать не пробовала? – хихикнула Айст.
Бир покосилась на нее:
– Нет, не пробовала. Это вряд ли возможно.
– Эх, каким ты раньше славным бойцом была, – вздохнула Айст. – Помню, как мы с тобой на «Спокойной уверенности» первый раз повстречались. Такой целеустремленности я в жизни не встречала… – Она рассмеялась. – Во всем! Ты была необорима, как стихия какая-то, землетрясение или, там, цунами…
– Это стихийные бедствия, – уточнила Бир с притворной холодностью.
– Вот именно! – рассмеялась Айст и лукаво взглянула на Бир. – Будь у нас тогда больше времени, мне бы тоже кое-что перепало.
– Возможно, – устало сказала Бир.
– И все могло сложиться иначе, – добавила Айст.
– А могло и не сложиться, – кивнула Бир.
– Вот только не говори это таким радостным голосом, – отозвалась Айст. – Между прочим, я бы с удовольствием…
Она снова перегнулась через парапет и аккуратно сплюнула, направляя плевок наружу с большей прицельностью, чем в прошлый раз. Капелька слюны упала на гравийную тропку у подножья башни. Айст удовлетворенно хмыкнула, утерла подбородок, обернулась и с улыбкой посмотрела на Бир.
– Так нечестно, – сказала Айст. – Тебе любое обличье идет.
Она медленно коснулась щеки Бир. Бир поглядела в большие темные глаза Айст.
Одна из лун скрылась за рваным краем облаков; легкий порыв ветра принес запах дождя.
«Ради подруги проверку устраивает», – подумала Бир.
Длинные пальцы Айст трепетали на щеке.
«Проверяет… хотя сама и побаивается…»
Бир осторожно сжала пальцы Айст.
Айст приняла это за приглашение к поцелую.
– Айст… – немного погодя сказала Бир и попыталась отстраниться.
