Он ознакомился с содержанием бесед «Без дела не беспокоить», «Восторгом сладостным томим» и «Пристрелим их позже». Он просмотрел, прослушал и осмыслил сотни фрагментов доказательной базы; среди всего прочего он на миг стал древним автономником рядом со стариком, которого звали Тишлин, и увидел остров, парящий над ночным морем. И он понял… Сложив два и два, он получил четыре. Он рассуждал. Он экстраполировал. Он пришел к выводам.
Следя за неумолимым наступлением Эксцессии, корабль подумал: «Ну надо же… теперь, когда все выяснилось, уже слишком поздно».
Всесистемник оглянулся на свое дочернее судно «Желчный нрав», которое продолжало отклоняться от ранее взятого курса. Аватар на борту готовился перенести людей в режим симуляции.
– Простите, – сказал аватар двум женщинам и мужчине, – похоже, нам придется перейти в симуляцию. Если вы не против.
Все уставились на него.
– Это еще зачем? – всплеснула руками Ульвер.
– Эксцессия расширяется, – ответил Аморфия и вкратце объяснил, что происходит.
– Значит, мы погибнем? – спросила Ульвер.
– Как ни прискорбно, но такая возможность существует, – извиняющимся тоном произнес аватар.
– Сколько нам осталось? – осведомился Генар-Хофен.
– Не более двух минут. После чего настоятельно рекомендую перейти в режим симуляции, – сообщил Аморфия. – А еще лучше – переместиться в симуляцию немедленно, поскольку ситуация развивается непредсказуемо. – Он обвел взглядом присутствующих. – Мне бы также хотелось подчеркнуть, что вам, конечно, не обязательно перемещаться в симуляцию всем одновременно.
– А вдруг это какая-то глупая шутка, чтобы отвлечь нас от… – подозрительно спросила Ульвер.
– Нет, – заверил ее Аморфия. – Хотите взглянуть?
– Да, – кивнула Ульвер, и нейрокружево подключило ее органы чувств к сознанию «Спального состава».
Она взглянула в глубины космоса за бортом. Эксцессия – огромная, рассеченная надвое стена огненного хаоса – стремительно, с неумолимой, всепожирающей мощью надвигалась на корабль. От ужаса замирало сердце. Доступ к сенсорному восприятию корабля давал возможность прикоснуться к его познаниям, заглянуть за грань обыденной реальности, отследить ход рассуждений Разума, сопровождающий обработку собранных данных, сравнить наблюдаемый феномен с известными явлениями и в какой-то мере осмыслить его; пока чувства Ульвер пытались справиться с потрясением, разум осознавал природу и мощь аномалии. В сравнении с этим алчным облаком разрушения термоядерный взрыв казался безобидным огнем, пылающим в камине. Неудивительно, что всесистемник был и восхищен, и до ужаса напуган этим зрелищем.
Ульвер торопливо отключила восприятие.
В контакте с кораблем она провела менее двух секунд. За это время ее сердце лихорадочно затрепетало, дыхание участилось, на коже выступил холодный пот. «Ничего так вкатило…» – подумала она.
Генар-Хофен с Даджейль Гэлиан смотрели на нее. Ульвер сглотнула, понимая, что можно обойтись и без объяснений, но на всякий случай произнесла:
– Это не розыгрыш.
Она сверилась с показаниями нейрокружева. Аватар озвучил двухминутный предельный срок двадцать две секунды назад.
Даджейль повернулась к аватару:
– И что же теперь делать?
Аморфия развел руками:
– Теперь каждый из вас должен подтвердить, что желает перенести свой умослепок в симуляцию для подготовки к последующей аварийной ретрансляции другим Разумам. Решение о таком переносе остается за вами.
– Что ж, перенеси меня, как только истекут две минуты, – сказала Ульвер.
Прошло тридцать три секунды.
Генар-Хофен с Даджейль поглядели друг на друга.
– А что будет с ребенком? – спросила Даджейль, коснувшись раздутого живота.
– Умослепок зародыша тоже будет считан, – заверил аватар. – Полагаю, исторический прецедент позволяет считать его независимым от вас. Учтите, в этом смысле младенец более не будет частью вас.
– Понятно, – сказала Даджейль, не сводя глаз с Генар-Хофена, и тихо добавила: – Значит, он родится на свет.
– В каком-то смысле да, – согласился аватар.
– А можно поместить его в симуляцию без меня? – спросила Даджейль, продолжая глядеть на Бира, который встревоженно помотал головой.
– Да, – сказал Аморфия.
– А если я откажусь от переноса обоих умослепков – и своего, и ребенка? – спросила Даджейль.
– Как бы то ни было, корабль, возможно, скопирует разум младенца, – виновато ответил аватар.
Даджейль посмотрела на аватара:
– Возможно? Так скопирует или нет? Ты и есть корабль. Ответь начистоту.
Аморфия коротко покачал головой:
– В данный момент корабль занят другими делами, и я не отражаю всей полноты его сознания, а могу лишь высказывать догадки. Однако же в этом случае я уверен в правоте своего предположения.
Даджейль обернулась к Генар-Хофену:
– А как ты намерен поступить, Бир?
– Тебе это известно, – сказал он.
– Ответ не изменился? – с легкой улыбкой уточнила Даджейль.
Он с такой же улыбкой кивнул.
Ульвер поглядела на Даджейль и Генар-Хофена, недоуменно наморщила лоб, пытаясь сообразить, почему они обмениваются понимающими улыбками, потом всплеснула руками и завопила:
– Ну и что вы там решили?!
Прошло семьдесят две секунды.
