На сей раз такая попытка предпринималась, но шлюпка не смогла подойти к берегу, поскольку волны были чересчур сильными. Тем не менее на ее борту прозвучал громкий крик «До завтра!», и ветер донес до крестьян два этих слова.
Уже трижды с корабля спускали на воду шлюпку, но ни разу ей не удалось пристать к берегу.
На рассвете бриг уходил в открытое море, лавировал там весь день, а вечером снова приближался к берегу и предпринимал очередную попытки высадки.
Всю следующую ночь Савари провел в засаде, однако ничего так и не произошло, и, более того, на рассвете следующего дня он увидел, что бриг на всех парусах уходит в сторону Англии.
Савари оставался весь день на берегу, желая увидеть, не вернется ли бриг.
В этот день Савари внимательно изучил трос, с помощью которого контрабандисты совершали подъем на береговые скалы, и, хотя адъютанта Бонапарта было нелегко устрашить, он прямо заявил, что предпочел бы десять раз оказаться на поле боя, чем один раз взбираться на скалу, держась за кое-как закрепленный трос, когда вокруг буря, над головой темнота, а под ногами море.
Каждый день он письменно докладывал Бонапарту о том, как идут дела.
На двадцать восьмой день он по телеграфу получил приказ возвращаться в Париж.
За это время Бонапарт пришел к убеждению, что на борту английского брига, о присутствии которого на протяжении десяти или двенадцати дней сообщал ему Савари, не было пресловутого французского принца, без которого Кадудаль, судя по его словам, не намеревался действовать. Действуя без него, Жорж оставался бы всего лишь заурядным заговорщиком, тогда как действуя заодно с герцогом Беррийским или с графом д’Артуа, он являлся бы союзником принца.
Как-то раз Бонапарт вызвал к себе Карно и Фуше.
Посмотрим, что он сам рассказывает об этой встрече в рукописи, привезенной с острова Святой Елены на корабле «Цапля»:
