Экватор. Колониальный роман полностью

«To the memory of our beloved…»[38] Вполне может быть, что Себаштьян является внуком или пра-пра-пра-правнуком какого-нибудь Машкаре́ньяша или Мене́зеша, потерпевшего кораблекрушение у берегов Африки или у экваториальных островов в открытом океане по дороге в Индию. Кроме этого, он мог просто унаследовать фамилию от предка-раба, получившего ее от своего владельца, как это иногда происходило в старые времена в Африке. Или же, наконец, возможно, он был выходцем из самого «нижнего слоя», потомком первого поколения островитян, появившихся здесь в XVI веке: детей первых, приехавших из метрополии колонизаторов и прибывших с континента негров – так сказать, местной «аристократии», метисов, которые фактически и являлись первыми господами-управленцами на островах. Именно так они всеми и воспринимались, несмотря на то, что после своего открытия земли находились в собственности капитанов-наместников, которым короли Португалии попросту отдавали далекие и негостеприимные экваториальные владения в обмен лишь на то, чтобы эта целина была ими занята, обжита и освоена.

Луиш-Бернарду, еще несколько минут назад, когда часы пробили половину второго пополудни, смотревший на Себаштьяна с симпатией, теперь добавил к ней и значительную долю уважения:

– Ну что ж, фамилия эта из вполне славных…

– Да, хозяин.

– Доктор.

– Простите, доктор. Она досталась мне в наследство от моих предков, прибывших сюда с Кабо-Верде. Но мне также объяснили, что по отцовской линии род происходит из Го́а.

– Да, несомненно. А скажи мне, ты женат?

– Нет. Был, но сейчас я вдовец. Уже пятнадцать лет.

– А дети есть?

– Двое, доктор. Один работает на плантациях Боа Энтрада, заведует складом. Работа неплохая и ответственная. Другой, точнее другая, дочь вышла замуж и живет на При́нсипи, я ее уже пару лет не видел.

– И снова ты не женился?

– Нет. Жена обходится дорого. Да мне здесь и так хорошо, не нужна мне жена.

– А секретарь Агоштинью, он женат?

Себаштьян сделал небольшую паузу и исподлобья посмотрел на него. Луиш-Бернарду понял, что информация, которая последует, окажется несколько завуалированной.

– Да, да, женат… на местной женщине.

«Ага, – на черной», – догадался Луиш-Бернарду.

– Но отец ее был португальцем, – поторопился уточнить Себаштьян.

– «Мулатка», – заключил Луиш-Бернарду.

– И это здесь имеет значение, среди португальцев?

– Среди белых, доктор? Да, имеет, конечно! Белый есть белый, а черный – это черный. Но мулат здесь ни сам руки не целует, ни подает руку для поцелуя. Поэтому такому лучше всего сидеть дома, вы меня понимаете, доктор?

Луиш-Бернарду закончил с яичницей и выпил кофе. Он слегка потянулся в кресле, после чего с некоторым трудом поднялся. Его охватывала абсолютная апатия, хотелось все пустить на самотек, оказаться под чьим-то командованием, а не командовать самому.

– Скажи мне, Себаштьян, во сколько здесь ужинают?

– Когда хозяину будет угодно. Но обычно ужинают после дождя, примерно к половине восьмого.

– После дождя? А что, дождь идет по расписанию?

– Если это не сухой сезон, «гравана», то всегда после захода солнца. А в семь, в половине восьмого все уже заканчивается.

– Хорошо. Значит, ужин будет в половине восьмого. Здесь.

– Здесь нет, хозяин.

– Не хозяин, а доктор. А почему не здесь?

– Из-за комаров. Простите, доктор.