Он думал о том, что сказал ему Висенте. Значит, глава этой семьи не какой-то наемный работник на плантации. Он черный, работающий в городе, на почте. То есть это был дом работника городской администрации. Нищета и безысходность, увиденная им, привела его в состояние шока. Никакой белый не смог бы выжить в подобных условиях. Только что губернатор видел своими собственными глазами то, о чем не упоминалось ни в одном из официальных докладов в Лиссабоне. От этой «миссии прогресса и развития, осуществляемой Португалией на Сан-Томе́ и При́нсипи» его чуть было взаправду не вырвало. На этот счет, конечно, существовали и контраргументы, как тот, что он слышал от кого-то за столом на недавнем балу: «Дайте негру дом белого человека, со стенами из каменной кладки, с туалетом и прочее – и в один миг он превратит его в разваленную лачугу». Правда и то, что на островах нет голода, что с успехом доказывают стройные тела со здоровыми лицами, которые он наблюдал вдоль дорог и в пересекаемых по пути деревнях.
Голода не было, потому что сама природа этого не позволяла. Так называемое хлебное дерево[41], которое барон А́гва-Изе́, среди прочего, культивировал на островах, растет здесь само по себе круглый год, давая в изобилии плоды, которые используют как хлеб. Остальные фрукты также доступны на расстоянии вытянутой руки, начиная с семи великолепных сортов бананов, растущих здесь. Сам Луиш-Бернарду предпочитает «золотые» и «яблочные» бананы со вкусом, вполне соответствующим их названию. Рыбы тут также имеется столько, что, как он сам видел не раз около пристани, надо просто забросить сеть и потом лишь тащить ее, полную и рыбы, и креветок, намочив при этом только ноги. Изобилие такое, что местные жители даже позволяют себе не есть лангустов, настаивая, что те, дескать, обладают злыми чарами; в местечке Сан-Жуан де Анголареш, что к югу от столицы острова, вечерами, при полной луне женщины просто ходят по пляжу и набирают себе полные деревянные ведра огромных кальмаров, а полудикие свиньи, в свою очередь, бывает, выходят туда из леса, и ни у кого не возникает желания их одомашнить. Для тех, кто любит охоту, Сан-Томе́ – настоящий рай с горлицами, дроздами и другой птицей, употребляемой человеком в пищу. В конце концов, есть маниока[42], которая здесь, как и повсюду в Африке, является для негров излюбленным, одним из главных элементов питания. На Сан-Томе́ умереть с голоду было просто невозможно. Но почему же тогда, не зная засух, которые приводят к настоящим катастрофам в других регионах Африки, не будучи вынужденными постоянно перебираться с места на место в поисках еды, негры на Сан-Томе́ живут в столь недостойных условиях? Из-за лени и природных качеств, на чем настаивали белые, или же потому что эти самые белые были недостаточно чутки к такому их положению – как мало кто осмеливается утверждать?
