Прежде чем ответить, Луиш-Бернарду пододвинул к себе с середины стола подсвечник, чтобы тоже прикурить свою сигару и тем самым обозначить паузу. Ужин был, и вправду, замечательный: филе морской камбалы с креветками, свиная нога, приготовленная в печи с ананасом и рисом, банановое мороженое и кофе. Ко всему этому подавалось белое вино Colares и красное Bairrada из личных запасов губернатора, а также портвейн Quinta do Noval 1832 года, из дворцовых погребов. Выпустив дым сигары Hoyo de Monterrey, он с удовольствием оценил ее аромат, по-настоящему великолепный; сигара была чуть влажноватой, в самую меру, прекрасно тлела и легко тянулась. Посмотрев на ее горящий огонек он наконец ответил, по-прежнему не поднимая глаз:
– Как я полагаю, полковник, вы знаете, что мои инструкции и, собственно, мое назначение исходили от Его Величества короля и потом были подтверждены бывшим министром.
– А от нынешнего министра вы получили их подтверждение? – Малтеж являлся докой в подобных делах, но и Луиш-Бернарду тоже был не из глупых. Только сейчас он поднял глаза вверх и посмотрел на полковника:
– Поскольку инструкции исходили непосредственно от короля, смена министра не должна была предполагать какого-либо подтверждения. Тем не менее могу вам также сказать, что в Луанде я получил сообщение о перестановке в министерстве посредством телеграммы от ответственного секретаря с его предписанием – я полагаю, по приказу нового министра – действовать в соответствии с инструкциями, полученными в Лиссабоне.
– Тогда, в конце концов, что же это за столь таинственные инструкции? – включился в разговор граф Соуза-Фару так, будто желал оправдать свое присутствие в этой компании.
– Никакой тайны в них нет, сеньор граф. Речь идет об обеспечении условий для того, чтобы Сан-Томе́ и При́нсипи впредь оставались процветающей во имя всеобщего блага колонией и о том, чтобы развенчать, благодаря соответствующим фактам, те обвинения, которые, как вам известно, исходят от некоторых влиятельных кругов в Англии и касаются привлечения местной рабочей силы.
– И Его Величество король и министры думают, что эти обвинения имеют под собой основания? – полковник Малтеж вновь вернул себе положение лидера.
– Не думают и одновременно думают постоянно. Впрочем, сейчас вопрос не в этом. Важно то, что подумает английский консул, которого мы примем здесь через месяц. Что он увидит, к какому заключению придет и что напишет в своих отчетах для Англии – вот, что будет важно…
– И важно для чего? – прервал губернатора с противоположного конца стола невысокий, с невыразительным лицом мужчина, администратор плантаций Монте-Кафе.
Луиш-Бернарду повернулся на стуле, чтобы увидеть нового участника разговора. Это был один из пятнадцати администраторов плантаций, которых он включил в свой тщательно составленный список приглашенных на ужин. К этому перечню губернатор также присовокупил тех представителей администрации, которые имели к жизни этих хозяйств прямое или косвенное отношение. К числу последних принадлежали главный куратор, правительственный делегат от острова При́нсипи, главный судья и главный прокурор. Луиш-Бернарду с удовольствием наблюдал за тем, как разговор приобретал всеобщий характер, даже учитывая то, что его тональность все больше походила на допрос, нежели на беседу.
– Возможно, что со временем, а также при наличии соответствующих усилий и инвестиций, Сан-Томе́ удастся, без особого ущерба, стать главным экспортером на рынке какао и заменить собой Британские острова. Однако сейчас, как известно, временная блокировка или бойкот этого рынка может вызвать хаос, а в некоторых случаях и полный крах тех хозяйств, в которых Ваши Превосходительства являются администраторами. Как раз это сейчас и стоит на кону, если у нас не получится убедить англичан в несостоятельности их обвинений.
– А именно? – буквально выстрелил вопросом полковник.
– А именно, – Луиш-Бернарду сделал почти театральную паузу, медленно оглядывая собравшихся вокруг стола, – если у нас не получится убедить их, что на Сан-Томе́ и При́нсипи нет рабского труда.
