«Отправляюсь вам как только Минделу будет готов к отплытию сопровождении майора Бенжамина и солдат, которые смогут поместиться на судне ТОЧКА Официально запрещаю отправлять от своего имени какие-либо депеши в Лиссабон ТОЧКА Обязываю информировать каждый час о происходящем до моего отплытия ТОЧКА Официально запрещаю применение военной силы без абсолютной на то необходимости, использование оружия гражданскими лицами или самовольные действия руководства плантаций против работников ТОЧКА Начиная этого момента обязываю вас взять ситуацию под личный контроль до моего приезда».
Через час он получил первый ответ с Принсипи:
«Положение по-прежнему напряженное, но стабильное ТОЧКА Капитан Дариу тридцатью пятью солдатами находятся вырубках ТОЧКА Работники отправлены месту проживания».
В четыре часа дня с борта «Африки» пришла срочная телеграмма от министра де-Орнельяша, который спрашивал Луиша-Бернарду, что конкретно происходит на Принсипи, и какие срочные меры принимаются. В своем ответе Луиш-Бернарду передал то, что ему сообщил Антониу Виейра, добавив, что к утру сможет информировать о подробностях, находясь уже на месте событий. В шесть «Минделу» встал на якорь напротив Сан-Томе, и капитану было приказано срочно явиться в губернаторский дворец. Там Луиш-Бернарду сообщил ему, что судну и экипажу необходимо немедленно, этой же ночью отплыть на Принсипи, без пассажиров, и что все свободные места будут заняты солдатами местного гарнизона. По подсчетам капитана, количество военных, которое можно будет взять на борт, без майора Бенжамина и самого губернатора — 25 человек. Погрузку договорились назначить на девять вечера. Луиш-Бернарду отправился домой, принял ванну и собрал саквояж с двумя сменами белья, прихватив также и свой револьвер. Потом он чем-то спешно перекусил и снова спустился по лестнице вниз, чтобы передать Кало тексты двух телеграмм. Их предстояло отправить с почты на Принсипи и на борт «Африки», через Лиссабон, сообщив, что губернатор уже находится в пути.
В десять часов Луиш-Бернарду уже сидел в носовой части «Минделу», наблюдая на горизонте удалявшиеся огни Сан-Томе. Почти не было видно луны. Они скользили по спокойному океану, как по накатанной дороге. Слабый ветерок, делавший ночь мягкой, а также характерная легкость в воздухе свидетельствовали о низкой влажности и о вернувшемся лете.
Утром, как только начало светать, впереди по ходу «Минделу», за стелющимся туманом, словно зеленый рыбацкий баркас, плывущий над гладью океана, проявились очертания Санту-Антониу ду-Принсипи. Отсутствие какого-либо уличного освещения не позволяло с точностью определить контуры этого небольшого поселения, называемого городом. Издалека, на возвышавшемся над ним горным склоном горели костры, дым от которых поднимался вверх и тут же растворялся в тумане. Туман покрывал всю верхнюю часть острова, начинаясь почти что на крышах домов. Луиш-Бернарду поразился столь умиротворенному облику острова, который в его представлении должен был быть охвачен восстанием и чуть ли не объят пламенем: с моря, на расстоянии примерно в один километр все выглядело так, будто на этом скудном затерянном клочке земли в очередной раз начинался обычный мирный день.
Огибая бухту, «Минделу» дал гудок, тихо скользя по направлению к пристани, где прибытия парохода уже ожидали несколько собравшихся там людей. Сойдя на берег, Луиш-Бернарду был встречен подошедшим к нему заместителем попечителя Жузе ду-Нашсименту, который первым проинформировал его о царящей на острове напряженности. От него же губернатору стало известно, что за ночь ситуация не изменилась, по крайней мере, никаких новостей, опровергающих это, здесь, внизу, в городе не было. Вице-губернатор, в соответствии с ранее поступившим от Луиша-Бернарду приказом, оставался на вырубках Инфант Дон Энрике, где, начиная со вчерашнего утра, также находился и капитан Дариу с 35-ю солдатами, представлявшими собой почти полный состав военного гарнизона острова Принсипи. Сам Нашсименту, по его словам, пребывал все это время в городе по прямому распоряжению вице-губернатора, который уверен, что его присутствие на месте событий может лишь усугубить накал страстей.
— То есть, вас подозревают в том, что вы и были зачинщиком восстания рабочих на вырубках?
