Так уж получилось, что человек, думая о годах жизни, ставит некий предел на столетней отметке, наверное, это пошло от фразы «на моём веку», или просто потому, что это действительно некий максимум, а всё что больше это уже слишком долго. Бесконечным «чуть больше ста лет» не назовут, однако прожить до ста пятидесяти лет уже практически невозможно, но в данном примере это действительно на сегодняшний день невозможно, а вот ждать две недели подписания каких-либо бумаг – бесконечное время ожидания. И время воспринимается так, только потому, что каждый понимает, что в действительности подпись ставится меньше десяти секунд, даже сама изощрённая. Но в ожидании есть и приятная сторона, а именно, его окончание.
В моей истории пришлось ждать не просто чью-то подпись, а выполнение большого и долгого процесса с передачей информации, её прохождениям по нужным кругам общения и подобным круговоротам новых изобретений в мире науки. Естественно, и с моей стороны это не было простым ожиданием в зале с идентичным названием. Мной было потрачено огромное количество времени, проведённого за работой для достижения необходимых результатов, и собственно, так уж вышло, что и успеха. И кстати, стала эта работа такой, только, с сегодняшнего дня, ранее все исследования и разработки велись исключительно для достижения научного прогресса.
– Всё ради науки! – заявлял я, в очередной раз, договариваясь с руководством на новое оборудование.
Последнее, в свою очередь проводила несколько проверочных комиссий, выдавало целую кипу бумаг для моих росчерков, недоверчиво проверяла все заказы и уныло в лице главы штаба Сергиенко Николая Владимировича ставила свою резолюцию в конце той кипы с разрешением на закупку оборудования.
– Ну, раз так, ждём прорыва! – говорил он о моих первых заказах.
Проходили месяца, исследования требовали новых вложений, людей, оборудование. Ценность идеи была понятна, и прорыва хотел уже не только я, однако стоило не забывать, что на казну кому-то ещё жить, и вместо подбадривающих фраз я всё чаще слышал абсолютно противоположные…
– Вы нещадно грабите наш бюджет!
– Постарайтесь справиться с уже имеющимся инвентарём…
– Ну так и быть, это в последний раз!
Но и он не оказывался последним. В своё оправдание – я, честно, без какой-либо задней мысли работал ради интереса развития науки, а про денежный успех, славу и тому подобное речи никогда и не велось. Однако речь обо всё этом не шла только до тех пор, пока разработку не захотели купить!
И вот сегодня, тот самый – день икс, мне дождавшемуся, хотя ничего и не ждавшему, молодому, здоровому и откровенно говоря, счастливому предстоит ехать в Санкт-Петербург на улицу Коли Томчака 9 на сделку. Эта была сделка с очень крупной компанией, сделка с самой судьбой и настоящим шансом.
Рассказывать какая замечательная погода середины октября в городе, где я сейчас нахожусь, пожалуй, не стану, скажу лишь то, что спокойствия и оптимизма она не прибавляла. Со вчерашнего вечера я – на нервах. Проверил тысячу раз всю документацию, ещё столько же раз проверил наполняемость моего мочевого пузыря, а каждый раз заходя в ванную после, перед зеркалом поправлял выбивающийся локон, и я понятия не имею зачем, ведь, как я буду выглядеть в поездке, никого из моих заказчиков не волновало точно.
На сегодняшний день я не богат и подобных дальних путешествий, даже по родной стране, ранее мне проделывать не приходилось. По глупости или по счастливой случайности, вместо авиабилета, я взял билет в необычайный трёхдневный ознакомительный рейс вдоль всех граней нашей рублёвой монетки. Три с чем-то дня в поезде! Как мне объяснили позже:
– Можно сравнить с пятью годами твоей жизни. Ехать, мягко выражаясь – очень устанешь.
Я же решил найти в данной ситуации некоторые плюсы, и отвлечься от мыслей на счёт работы на время своего путешествия.
Перед смертью, конечно, не надышишься, однако я зачем-то решил надышаться воздухом купейного вагона перед самой жизнью. Как бы то ни было, в такой обстановке мне оказаться ранее не приходилось, а в жизни надо будет уметь брать своё. Получалось, что необходимо в кратчайшие сроки всё это «своё» обнаружить в невероятно огромном пространстве моей планеты. Мои убеждения и представления о мире теперь важны куда больше, чем мне могло казаться ранее.
Погода ждала дождя, поезд ждал свой такт, я же пытался ничего не ждать, одиноко располагаясь в купе. На счёт дождя, это я подметил ещё из прогноза погоды, так как на улице стояла такая ужасная темень, что вместо окна над небольшим столиком у меня было второе зеркало, то и погодные преобразования за ним я разглядеть не имел никакой возможности. Но, по всей видимости, такую возможность имел мальчишка, закричавший на весь коридор вагона о приближении некого бегущего человека, хотя сообщал он это естественно исключительно своей матери, прогуливающейся с ним, перед тем, как уложить ребёнка спать.
