К счастью, улицы деревни по-прежнему были пусты. Даже петухи ещё спали, уткнувшись клювами в перья, а солнце только начинало лениво пробиваться сквозь листву. Я проскользнула по знакомым тропинкам как тень — почти бесшумно, почти незаметно.
Добравшись до дома, я на цыпочках поднялась в свою комнату, словно нарушитель спокойствия. И только оказавшись внутри, плотно прикрыв за собой дверь, позволила себе немного расслабиться. Всё. Я снова в безопасности.
Усталость навалилась неожиданно. Всё внутри требовало одного — лечь и забыться. Я переоделась, двигаясь почти на автопилоте, и аккуратно спрятала свои новые сокровища под матрас.
— Спать, — прошептала я, падая на постель.
Зарывшись лицом в подушку, я на секунду замерла, глядя на тусклый свет, что сочился сквозь тонкую занавеску. В глубине всё ещё скребло чувство вины — перед Мартой, перед домом, перед каким-то невидимым списком обязанностей, которые я будто бы нарушила, позволив себе спать днём второй день подряд. Но я заставила себя выдохнуть и отпустить это.
Хватит пытаться быть идеальной. Хватит прогибаться под чужие ожидания. Я не робот. Я человек. Живой, уставший, в новом мире, полном тайн и магии. Сейчас моё тело просит отдыха — и я дам ему это. Пусть всё остальное подождёт.
У Марты я пробыла ещё целую неделю. Время словно перестало существовать — тянулось мягко, не спеша, окутывая меня уютом, которого в моей прошлой жизни катастрофически не хватало. Дни я проводила, как в сладком забытьи: с утра до вечера сидела с книгами, глотая страницу за страницей. Всё подряд — от трактатов по магии и древним легендам до справочников по лекарственным травам.
Мне безумно нравилась такая жизнь. Я словно попала в долгожданный отпуск, где никто не торопит, не требует невозможного и не оценивает каждое твое движение. Здесь я могла просто быть собой. Читала, сколько душе угодно, и каждый день наслаждалась вкусной, домашней едой. Марта заботилась обо мне так, будто я правда была её родной племянницей — без условий, без упрёков, просто с добротой, от которой внутри всё время становилось тепло.
Но всё же, даже среди этого тихого счастья, мысли возвращались к одному — к тем самым хрустальным цветам. После того странного утра, когда прямо у меня на глазах букет роз превратился в сияющие амулеты, я не находила себе покоя. Что теперь с ними делать?
Я долго крутила в руках маленькие подвески. Свет в них преломлялся волшебно, в их глубине, казалось, можно было увидеть целый мир. Они были как живая память о чуде. Анна в своей книге упоминала, что у неё было два хрустальных пиона, из которых она сделала два амулета. Один оставила себе — как якорь и оберег. А второй отдала загадочному воину.
Судя по тому, как она о нём писала — с нежностью, трепетом, и чуть заметной болью — он был для неё кем-то куда большим, чем просто защитник. В её словах читалась тоска. Любовь, скрытая между строками, но такая яркая, что её невозможно было не заметить.
Я часто ловила себя на мыслях: а вдруг один из этих амулетов действительно стоит отдать тому, кто нуждается в нём больше, чем я? Но кому? Я едва знала здешних людей… всё было слишком новым, слишком зыбким. И пока сердце упрямо молчало, я продолжала беречь их — все три — как самое драгоценное, что у меня было в этом новом, непривычном мире.
Одно было ясно без раздумий: один амулет точно останется со мной. Это было почти инстинктивно, на уровне души. Он стал чем-то личным — неуловимо важным, будто отражал часть меня, ту, которую я только начинала открывать. Глупо было бы отдать такой козырь первому встречному, особенно в мире, где за каждым поворотом могла скрываться опасность.
Остальные два я аккуратно сложила в небольшой мешочек из плотной ткани и спрятала под подушкой. Днём, пока не нашлось более надёжного укрытия, я носила их все трое на шее, пряча под одеждой. Их вес почти не ощущался, но внутри я постоянно чувствовала их присутствие — словно носила с собой невидимую броню. Магию, что ждала своего часа.
Иногда взгляд Марты задерживался на подвесках чуть дольше обычного, но она ничего не спрашивала. Просто улыбалась своим особым, тёплым взглядом, от которого у меня внутри всегда становилось немного спокойнее.
Я всерьёз подумывала отдать один амулет ей. В знак благодарности. За приют, за заботу, за то, что не задавала глупых вопросов, когда я рыдала у неё на плече. А ещё вспоминала слова её бабушки — про магию, которая благословит тех, кто поможет носителю хрустальных цветов. Может, именно это она и имела в виду?
Но прежде чем я решилась, жизнь сама сделала свой ход.