Экзамен на разумность полностью

Впрочем, до сих пор есть множество желающих за деньги или по знакомству получить титулы, а вместе с ними добавить в свой имидж и некую толику «благородной бледности» и отблеска тех шпаг и пистолетов, которыми аристократы прошлого отстаивали свою честь на дуэлях. Подобные современные притязания на принадлежность к аристократии выглядят попросту нелепыми.

Если бы добродетели, интеллект и лидерские качества передавались по наследству, то со временем обязательно произошло бы разделение людей на породы, однако ничего подобного не случилось — «быдло» вместо того, чтобы окончательно тупеть и оскотиниваться, выдавало из своей среды не меньше талантов и героев, чем аристократия. Несмотря на большую сложность выдвижения из низов.

В результате упразднения аристократии произошла ее полная ассимиляция «простым народом», отчего простой народ не приобрел никакой толики благородства, зато оказались утеряны хоть какие-то ориентиры и идеалы — точнее, ожидания таковых. Пусть аристократия была столь же подла, как и «подлый люд», но от нее хотя бы ждали и требовали благородства и самоотверженности. С упразднением аристократии ждать стало нечего и не от кого.

Ряд авторов утверждает, что человек подл по своей природе. Вот господин Зиновьев, к примеру, пишет, что при условии заведомой безнаказанности любой человек всегда совершит зло, если оно ведет к его выгоде. Для совершения же доброго поступка человеку требуется обязательный стимул. Здесь нельзя согласиться — зачастую люди совершают добрые дела или воздерживаются от совершения злых совершенно бескорыстно, не имея возможности получить за них вознаграждения. Здесь нельзя говорить о том, что это делается в силу их «моральности», потому что какая еще мораль в наше время?! То, что люди делают добро и не делают зла даже в условиях заведомой безнаказанности и даже зачастую во вред себе, — что это, если не ростки будущего?

В «Коммунальности» я начал разговор об обществе, свободном от якобы обязательных принципов начальствования и подчинения. Для нас, современных людей, эти отношения начальника и подчиненного настолько привычны, что невозможным кажется какое-либо избавление от них. Однако попробуем продолжить обсуждение анархистских идей о безначалии-неподчинении.

Не один я полагаю необходимым изменение существующего положения в этой сфере общественной жизни. Вот что говорит об этом, к примеру, Фрэнсис Фукуяма в своем труде «Великий Разрыв»:

«Принципы научного управления, сформулированные промышленным инженером Фредериком Уинслоу Тейлором и осуществленные Фордом, содержали в себе неявную предпосылку, что за счет масштабов производства достигается экономия интеллектуального потенциала управленческого персонала и что организацией можно управлять более эффективно, если информация сосредоточена в управленческой иерархии белых воротничков, а не распределена по всей организации.

При такой системе не было необходимости в доверии, социальном капитале или неформальных социальных нормах — каждый работник получал указания о том, где он должен стоять, как двигать руками и ногами, когда делать перерывы; от него вообще не требовалось проявлять творческий или оценочный подход. Мотивация рабочих была чисто индивидуальной и определялась поощрениями или наказаниями; исполнители легко заменялись друг другом».

Фукуяма полагает невозможным дальнейшее существование подобной практики в современных реалиях. Альтернативу иерархической системе управления он видит в сетевой организации: