– Когда им вздумается. Когда они решат, что пора их включить. Когда им покажется, что с глушилками будет лучше. Они действуют самостоятельно. Когда начнется стрельба, тебе не надо ими командовать, – тебе надо быть с ними заодно.
– Посмотрим, – буркнул Дрей. Сполохи света в тоннеле заставили его отвлечься от методов управления дронами.
Дрей дрожал от ярости. Но, несмотря на то что он просто-таки ощущал, как кромсает врагов руками, доставщик сумел себя сдержать.
Вместо того чтобы бежать навстречу двум бойцам, он залег. Бетонный пол был холодным, но экзо этого не чувствовал. Девочка легла рядом. «Шалуны» замерли где-то позади, решив не вмешиваться. Смутное ощущение света впереди скоро превратилось в лучи двух фонариков, которые обшаривали стены подземелья.
Двое приближались. Если бы они ждали засады, возможно, заметили бы доставщика раньше. Но после взрывов они не думали о столкновении. Просто шли, чтобы куда-нибудь прийти. Найти хоть какой-нибудь вход или выход, в темноте глубоко под землей.
Дрей начал стрелять только в тот момент, когда луч одного из фонариков наконец уперся в пол прямо перед ним. А это произошло очень поздно для двоих нано – когда между ними и направленным на них дулом оставалось метров двадцать.
Дрей выпустил полный рожок по двум замершим фигурам, несмотря на то, что стрелял практически в упор. И лишь потом встал и пошел проверять результаты. Одновременно пытаясь оценить, насколько эта стычка помогла восстановить его душевное равновесие. Результаты получались неудовлетворительными, хотя у него была еще надежда, что причиной этому не изначальная ущербность попытки, а всего лишь то, что бой оказался слишком короткий и к тому же без физического контакта.
Ярость по-прежнему плескалась в нем, и Дрей не знал, как от нее избавиться.
– Дальше мы побежим, – сказал он после того, как проверил результативность своей стрельбы.
Девочка не ответила. Возможно, она кивнула, но в темноте этого не было видно. «Шалуны» тоже молчали где-то позади.
– А твои колобки умеют говорить? – спросил Дрей в микрофон, переходя на бег.
– Нет, вот говорить они не умеют, – со вздохом сожаления ответил старик. – Да и ни к чему им говорить. Безмозглые они, поэтому все равно ничего путного не скажут.
– Почему ты не вышел наружу, Игорь? – Дрей на бегу включил фонарик, вытащенный из руки одной из его жертв.
– Как это почему? Я бы загнулся.
– Я понимаю, что скорее всего так бы и было. Но не все же умирали. Некоторым удавалось выжить. Шанс был. Почему ты не стал рисковать?
– Ради чего? Здесь у меня есть почти все. И ты знаешь, мне почти что хватает редких собеседников вроде тебя, проходящих мимо. Ну может, если они будут приходить чуть-чуть почаще, скажем, раз в пять лет, то меня это вполне устроит. Я и до Заката был нелюдим, так что…
– Нельзя быть настолько нелюдимым.
– Как видишь, можно, хоть и бывает тяжеловато. Даже для меня. Сейчас держитесь правого коридора.
Дрей на ходу взял на развилке правее. Коридоры ничем не отличались один от другого. Но по тому, как точно старик вел их, построено здесь все было на совесть. Вдоль всей этой разветвленной сети тоннелей до сих пор работало видеонаблюдение. Кто-то вбухал кучу усилий, чтобы создать весь этот комплекс. И эти усилия пропали практически даром. Ушли на то, чтобы защитить долгую одинокую жизнь старика.
– Как видишь, – продолжил Игорь, – я живое доказательство того, что личное бессмертие отдельной особи не только не гарантирует, но в некоторых случаях даже противоречит выживанию вида в целом. Мне никто не нужен, потому что я сейчас почти не старею. Мне не нужны дети, которые будут за мной ухаживать, не нужна жена, которая будет за мной следить. Не нужны собеседники. Точнее, нужны, но я готов обходиться и без них. И вот вопрос – зачем человечество так старалось продлить жизнь отдельного человека, если тем самым привело себя к грани вымирания?
– Как-то не было повода об этом задуматься. – Дрей наблюдал, как один из «шалунов», судя по всему – первый, обогнал его и рванулся вперед. – Да и растут дети на поверхности. Не много, но растут. Будет мир – выживем.
Никаких внешних причин для столь бурной деятельности «шалуна» не было. Шар просто катился и катился вперед, иногда подпрыгивая, но старательно пряча всю свою хитрую начинку. Просто катящийся впереди шар.
– Не обращай внимания, – сказал в наушнике старик. – Это у них бывает. Нелинейная логика – поэтому их и назвали «шалунами». Иногда они просто… резвятся.
Дрею было все равно. Сейчас он заботился только об одном – чтобы как можно быстрее выбраться на поверхность и приступить к своей личной вендетте.
– Твой друг умер. Лир дал тебе пять минут и возьмется за последнюю жертву.
– Что-то он расщедрился.
– Насколько мне удается вылавливать шифрованные волны, они готовятся вот-вот взорвать дверь второго входа. Собрали больше десятка бойцов, так что думаю, на сей раз попытаются прорваться, пока я не опомнился. У них должна быть хоть какая-то информация от первой группы, так что теперь Лир представляет, что здесь внизу нечто большее, чем просто один колодец.
