За спиной у орущего стояли две неподвижные фигуры в темно-красных балахонах. Настолько темных, что цвет их казался почти черным. Их убила девочка. Два пистолета, две обоймы, две руки, ни мгновения колебаний. Фигуры упали одновременно, так и не проронив ни звука, и Илона произнесла:
– Заканчивай, ферзь.
Лир что-то кричал, но Дрей не слушал. Зачем? Он нанес только один удар. Основанием ладони, в грудину, чуть ниже сердца. А после этого, просто для верности, неторопливо перерезал бывшему королю горло. Но кровь не текла – сердце уже остановилось.
Огляделся. Щука, все ее люди, все были мертвы, и умирали они тяжело. Доставщик посмотрел на валяющееся тело Лира и неторопливо подумал, не слишком ли он поторопился его убивать. Хотелось сделать это еще раз, но медленней.
«Шалунов» не было видно, наверное, прыгали по окрестностям и знакомились с остатками осиротевшей «Паранджи».
Алексей, единственный экзо, лежал отдельно. Даже после смерти их отделили, нано и экзо. Отделили и положили в разных местах. Род Хаммера закончился здесь. Еще одно обещание, которое Дрей не смог выполнить.
– Мне надо тебя перевязать… – Девочка уже копалась в своем рюкзачке. Как и у любой другой девочки ее возраста, в нем было достаточно пакетов первой помощи.
Ярость отступила.
Дрей упал.
Этой земле и людям на ней не хватало солнца. Не хватало света и тепла, которые приходили вместе с ним.
Мелкий моросящий дождь, казалось, теперь не закончится никогда. Капли были микроскопическими и создавали у земли марево из водяной пыли.
По насыпи железной дороги шли двое. И мужчина, и девочка были видны только со спины, так что сложно было понять, о чем думает каждый из них. Но и ей, и ему было о чем поразмыслить.
– Я смогу защитить тебя, – сказал Дрей девочке несколько часов назад.
– Я знаю, – кивнула Илона, – но тебе придется заниматься только этим до конца твоей и моей жизни. И она не будет долгой. Пойми, это единственный шанс…
Спина одиноко шагавшего по шпалам мужчины слегка сгорбилась, он сутулился, и причиной этому был не только моросящий дождь, который он так ненавидел. Девочка была права, единственным шансом на выживание для нее было удалиться как можно дальше от всех, кто знал о ее проклятии. Только тогда и для нее, и для Дрея была надежда, что новые охотники посчитают, что найти «компонент» невозможно.
– Пойми, три компонента были собраны. Мы отпустили этого парня, и он тоже будет прятаться, но ведь у багровых могли быть наследники. Множество людей умерло. Это только вопрос времени, которое понадобится, чтобы нашелся новый «король», поверивший в легенду о Примирителе. – Девочка прижалась к животу Дрея. Она была еще невысокой и не могла обнимать его как женщина обнимает мужчину. Это выглядело как и полагается – как будто дочь обнимает отца.
Девочка тоже сутулилась, но шаг ее был более резвым. Иногда она начинала передвигаться вприпрыжку, и тогда «шалуны», старавшиеся катиться по обеим сторонам от насыпи, тоже начинали припрыгивать, как будто хотели поучаствовать в игре.
Дрей не спорил долго. Потому что на сознательном уровне понимал: девочка права. Что это единственный путь дать ей возможность прожить спокойную долгую жизнь. Рано или поздно, через месяцы или через годы, найдется кто-то, кто захочет поиграть со спичками, оставленными богами Заката. И лучше будет не давать таким игрокам никаких шансов.
Он передал «шалунов» девочке. Сказал, что когда наступит ее следующий день рождения, то пусть она вспомнит о нем – посчитает, что «шалуны» это и есть его подарок.
Девочка тоже грустила. Но грустила иначе. Ее грусть была светлой и радостной. Она начинала припрыгивать, потому что радость, жажда действий, желание поскорее прийти куда-нибудь по этой железной дороге, найти новых людей и новые впечатления были у нее сильнее, чем грусть.
Но иногда она оглядывалась, как будто надеялась увидеть где-то далеко позади себя спину мужчины.
Девочка шла под таким же дождем, что и мужчина, но глядя на нее можно было подумать, что солнце освещает ей путь и греет ее своим теплом.
Дорога уходила вдаль. Дождь и туман делал картину совершенно нереальной. Настолько, что спина мужчины, которая теперь была едва видна, казалась просто выдумкой.
Я верю, что все случается по какой-то причине. Люди меняются, чтобы ты могла научиться их отпускать. Не все получается, чтобы ты могла лучше оценить, когда все складывается правильно. Ты веришь лжи, чтобы, в конце концов, научиться верить только себе…
…И иногда хорошее разваливается на части, чтобы из этих обломков возродилось лучшее.
