– Эти… Один умер сразу. Второй изменился. Совсем изменился. Стал как зомби. Я думал, что это зомби-бланк, но нет. Он дышал, ходил, нормально ел. И убивал по приказу, меня рвал на куски по приказу. На мне не сработало. На этих… – экзо мотнул головой, показывая на висящие еще в нескольких местах тела, на аккуратно сложенный на льду штабель с трупами, – …тоже. Но те, на которых у них получалось, менялись. Сильно. Все помнили. Даже что мы друзья, он помнил. И рвал из меня куски.
С противоположной стороны зала послышался шум. Я увидел там еще одну дверь, и кто-то бежал, видимо, по второй, неучтенной, лестнице прямо сверху.
– Они начали эвакуацию с полчаса назад. Кейс на столе, там все. Забери и уходи. Дай мне оружие.
– Заберу и тебя, – полувопросительно-полуутвердительно сказал я.
– Не жилец. – Он мотнул головой. – Дай хоть кого-то еще порву за то, что со мной сделали.
Добежать до стола я успел. Забрать чемоданчик, набитый упаковками с вензелем «НЗ». Стандартная упаковка «Нано-здоровья», что пугало. Еще я успел смахнуть лежащее на столе оружие в сторону переломанного парня, кинуть вибро-мину поближе к дверям, к которым приближались чужие, и отдать спецназовцу пару своих гранат.
– Убей их всех, – пожелал я ему.
– Поднимаюсь наверх, – крикнул Богослов. – Наши уже уходят. Давай, у тебя минута, иначе пойдешь один.
Мне пришлось чуть ли не подпинывать модуль на обратном пути. И тащить его наверх по лестнице. Я смог оставить умирающего экзо в этом подвале и даже не почувствовал почти ничего. Чувства притупились. Но оставить здесь модуль – это было уже слишком. Хоть модуль я отсюда вытащу.
Богослов дождался меня, хоть я и опоздал на тридцать секунд.
– Вертолет видели, ушел с крыши? – бурчал кто-то в эфире. – Вот наверняка самый главный козел все-таки смылся. Всегда так – стреляешь-стреляешь, а главный все равно улепетывает.
– Мозги потому что надо иметь, – буркнул кто-то другой. – Что, Призрак не мог хоть одну ракету приберечь?
Мы отступали в сторону фабрики «Генной логики», огрызаясь от переставших быть согласованными попыток боевиков нас остановить.
– Призрак не мог. Призрак едва сумел своих людей приберечь. И раненых вынести. Призрак не всесилен. – В голосе Призрака слышалась металлическая вежливость человека, который даже и не думает оправдываться, лишь поясняет для полноты картины.
– Ну ничего, почистили мы их знатно. Солдафоны как? – Гот.
– Ругаются на чем свет стоит. Три минуты назад поступил приказ от корпорации сворачивать лавочку. Через девять минут после того, как мы ее и так свернули. Не верят они, похоже, в наши силы, дали нам еще и люфт по времени. Вот мы и выполняем приказ. Армия сюда не полезет. Побоится. Побоится или наших, или своих. Местное командование явно подкуплено, но не подкупили же они всех! Могут появиться вопросы, а теперь, после того как защищать им уже некого, они не полезут. – Оператор помолчал, а потом добавил: – Так что давайте, вперед. До фабрики минут десять бегом. Они нас ждут. Посмотрим, как выглядит гостеприимство экзотиков.
Оператор задумчиво посмотрел на чемодан, набитый футлярами «Нано-здоровья», потом повертел мой многострадальный шлем в руках. Сказал:
– Повтори-ка все еще раз. Помедленней, чтобы ничего не упустить.
– Да два раза рассказал же! Данные со шлема посмотри, командир, – начал я психовать. – Чего нового ты надеешься услышать?
– Да-да, данные со шлема. Передняя защита повреждена, два касательных удара в затылок – видимо, шрапнель. Пули выбивают осколки из стен, а достается вечно шлемам, да? Данным с такого шлема нельзя верить, понимаешь? Если, как ты говоришь, твой экзо просто кулаком раздробил тебе это стекло, то и остальному нельзя верить. Это стекло пулю может удержать.
– Да знаю я. – Оператор мне не верил, и это меня очень сильно злило. – Но зачем мне врать? Все дословно рассказал.
– И с прочим сходится, – поддержал меня напарник, до этого сидевший в сторонке и соблюдающий нейтралитет. – Организованность, новейшие бланки мышечных усилителей, и еще неизвестно, что там они себе ввели из остального, чего взглядом не определишь. Удивительное упорство. Просто чрезвычайное для гражданских. Именно упорство, а не желание умереть за идею, как у сектантов.
– Кто-то очень грамотно командовал операцией, до поры до времени, пока мы не отрубили камеры и не выбили большинство из боевиков. – Это говорил уже Тоско. – У всех неплохое оружие, разное, но неплохое, и никакого недостатка в гранатах, гранатометах, дымовых шашках. Их экипировали воевать. Им вводили бланки, чтобы воевать. Но при этом уровень персональной подготовки… слабенький. Такой сразу после учебки бывает. Тощий и то себя лучше показал.
«Ну, спасибо», – подумал я.
– И что нам теперь делать? – задал странный для командира вопрос Оператор.
– Доложить и расслабиться, – ответил Бронза. – Какие варианты?
– Ну да, – кивнул Оператор, поднимаясь и подходя к столу. – Кому вот только?
