Мы выбрали хорошее место для того, чтобы осмотреться, и почти добежали до него, когда Богослов резко изменил направление и запрыгнул в ближайший подъезд.
Я почти синхронно повторил его движение. Он, конечно, мог продолжать считать меня зеленым новичком, но на самом деле выходило неплохо.
– Видишь? – спросил он.
– Что? – Так как речь явно не шла о том, что происходит в непосредственной близости, я вновь посмотрел на экран. Возможно, все мои «шалуны» сейчас были заняты чем-то другим. Или я просто смотрел не туда, но ничего особенного не видел.
– Вертолет на крыше. И суета вокруг него.
Я опять перехватил управление одним из дронов, что скакал сейчас поверху, обеспечивая прикрытие. Повернул камеру в нужную сторону.
Далековато. Но вертолет и людей я видел.
– Никак, начальство решило, что ситуация складывается не в их пользу? – предположил Богослов.
– Живых брать не приказывали, – подсказал я.
Богослов кивнул. Я отправил «шалуна» по крышам, на сближение.
– Тоско, слышишь? – спросил Богослов. Все это время остатки взвода бурно переговаривались, но у меня их разговоры были сильно заглушены – шлем автоматически делал громче только слова, касающиеся непосредственно меня.
– Да, что? Не до вас. Вы бы вообще возвращались уже. Никуда эти суки от нас не денутся. Не в этом городе. У нас тут бегут и бегут, как заведенные. Только успокоишься, новая пачка прибегает.
– Может, все-таки элементы от зомби в этом вирусе есть? – предположил Богослов.
– Я не разбираюсь, – смиренно признался Тоско. – Оператор вот разбирался в таком, а я не очень. Да вроде нет. Такое ощущение, что они вообще мимо бегут. Если не шевелиться, то могут пробежать и даже не заметить. На движения реагируют, особенно на резкие.
– Ладно. Слушай, тут сектанты деру дать намылились. Вертолет, все дела. Особые пожелания будут?
– Ракету им в дорогу, да и все. А вот еще тема… – пусть летят. Их на периметре встретят и разочаруют. Весело. Сами решайте, в общем.
Один из моих дронов вышел в резерв. Я видел, почему: сектант наткнулся прямо на него и не задумываясь влупил в мою машинку из чего-то тяжелого. Походило на РПГ[13], хотя рассмотреть я не успел. И сам ведь погиб.
– Не, не люблю я на случайности такие вещи оставлять, – пробормотал Богослов.
– Погоди, – остановил я его. – Много сектантов, говоришь? И вообще без башки? Понижен инстинкт самосохранения, это я только что видел. Ладно, один бы молитв перепел и героем себя почувствовал, но тут таких полк целый. Ничего не напоминает?
Богослов наклонил вниз голову и приоткрыл стекло шлема. Вытер пот. Опустил стекло обратно.
– Опять тот же бланк? Здесь-то откуда? Сектор другой, секта – вообще другая. Как они объединились? Откуда получили доступ к таким технологиям?
– Да оттуда же. Крот у нас. И либо их много, либо они очень высоко. Кто-то создает свою собственную армию. Тихую, бесплатную и послушную. Самое главное – храбрую просто донельзя.
– Ладно, – легко согласился Богослов.
Я лишь увидел на экране, как ракета из его «шалуна» ушла вперед.
– Конечно, я бы предпочел сбить их в воздухе, – разочарованно сказал он. – Чтобы наверняка одни ошметки. Дешево и сердито. Но раз тут поработала та же шайка, то у этих, на крыше, должен быть один такой интересный чемоданчик… Который надо бы зацепить целым.
Вертолет взорвался. Несколько человек, стоящих слишком близко, явно мало претендовали на то, чтобы еще когда-нибудь встать. Остальные быстро попрятались.
– Уходим, – решил Богослов. – Соберемся с нашими, почистим перышки и вскроем эту консерву. Ты пару «шалунов» им оставь, чтобы не скучали.
День померк, когда мы были на полпути. Не сказать, что и до этого было шибко светло, но хотя бы как-то. Как всегда, мерзкая погода, низкие облака, а теперь еще и гарь от пожаров, разгорающихся в разных концах города.
Но для заката было еще рановато.
– Что это? – я поднял голову, пытаясь рассмотреть, почему так неожиданно потемнело. Конечно же, не увидел ровным счетом ничего.
– Затмение сегодня, – равнодушно ответил Богослов, даже не поднимая головы. – Не обращай внимания. Мелочи. Солнце затмится на треть, как и полагается. Ибо время близко.
Выбитые стекла позволяли сквознякам беспрепятственно гулять вдоль полок, а полное отсутствие света превращало магазин в какие-то катакомбы. Лишь редкие лампы аварийного освещения еще горели, но и им явно оставалось недолго.
Внутри заметно похолодало. Казалось, что здесь даже холоднее, чем на улице.
Витрины всех бутиков на углу теперь остались без стекол. Пространство расширилось, магазин возвращался в состояние, в котором, наверное, находился до дизайна и появления в нем арендаторов.
Пыль на месте гибели взвода осела, но лучше здесь от этого не стало.
Богослов, проходя мимо полок, заваленных шоколадками, мимоходом ухватил одну, сдернул обертку и, подняв забрало, запихнул в рот. Взял вторую, и, не оборачиваясь, бросил назад мне.
