– А что, у вас есть место понадежней и побезопасней? – усмехнулся Петр Семенович. – Я бы сейчас сам туда с удовольствием переселился, если бы не заболел раньше. Пока вы отдыхали, я отправил на остров пару грузовых вертолетов. Последний подарок, так сказать. Там самые редкие бланки из тех, что хранились в нашем спецхране. Все они в основном двойного назначения, так что мне не очень хочется, чтобы до них добрались не те руки. Да… так вот…
Он помолчал – чувствовалось, что вот-вот его вновь захлестнет мучительный кашель. Но эсбешник сдержался и продолжил, даже умудрившись улыбнуться:
– И не надейтесь на раннюю отставку. У меня для вас будет еще одно дело. Без права отказа. Вот выполните его – и тогда поговорим о пенсии. Это все.
– Погодите, постойте, – заторопился я, когда он уже потянул руку, чтобы отключиться. – Но у меня же для вас есть кое-что…
– Ты все еще таскаешь образец с собой? – усмехнулся Петр Семенович. – Как глупо, да? Столько смертей, столько интриг из-за такой ерунды. Сожги последний образец, сожги так, чтобы его никто не смог восстановить, и будем надеяться, что других не осталось. Я их нашел. Может, не всех, но теперь это уже не столь важно. Было так. Как только умер руководитель офиса корпорации в секторе…
– Он умер? Когда? – вскинулся Тоско.
– Четыре дня назад. Я же говорю – грипп. Так вот, как только он умер, и в то же время организованные воинские части в секторе просто исчезли, один из его замов, с которым я, кстати, сидел за общим столом на всех совещаниях, объявил себя руководителем «Нано-здоровья». А заодно и диктатором сектора. И честно говоря, я бы плюнул, потому что не мое дело, кто стоит у руля, мое дело – безопасность. Но вот какая штука – его последователи очень сильно мне напомнили ваши доклады с задания по поселку с заводом «Генной логики». Слишком уж послушны, слишком уж готовы к смерти. И почти без мозгов, хотя этот признак, похоже, у человечества распространен и без всяких бланков. Вот и все.
– Что все? – отопрело спросил я. – Он что, теперь хозяйничает в секторе?
– Конечно же нет, – весело ответил эсбэшник. – Как только мне стало понятно, что он и есть крот, я его пристрелил. И у себя еще одного, что слишком рьяно его поддерживал. Вот из этого пистолета.
Петр Семенович поднял оружие и показал нам. Странно, не замечал раньше, чтобы он держал его на столе.
– А зомбированные?
– Ну… – Петр Семенович слегка выпрямился. – Все-таки в моей службе есть грамотные парни и кроме вас. Три дня назад были. Устроили полную зачистку. Я не знаю, есть ли еще кроты, в каких секторах, и живы ли они сейчас. Но поверь мне, Юрий, это все стало совершенно не принципиально. Диктатуры не будет нигде – просто потому что скоро станет некем командовать. Собирайтесь, вертолеты прилетят с рассветом. Пора вам возвращаться.
Он отключился без предупреждения. Но мне показалось, что я успел услышать мучительный кашель в самом конце.
Считаю себя героем.
Я честно дотерпел до утреннего прибытия вертолетов. Как бы мне ни хотелось плюнуть и вернуться. В больнице они хотя бы жгли костры, и ночами там наверняка было теплее.
Ничего, скоро отогреюсь. И, главное, доберусь до душа. Я просто заставил себя не принюхиваться. А не то давно бы уже задохнулся. Сделали бы лучше бланк-дезодорант, вместо всех этих зомбирующих и портящих людям жизнь.
Я честно покинул пост лишь после того, как вертолеты приземлились и жалкие остатки нашего взвода выбрались на улицу, сразу выставив оружие в разные стороны.
Возможно, они теперь калеки, но все еще бойцы.
К вертолетам побежали гражданские. Больше ждать не стоило, и я начал спускаться. С удивлением осознал, что мне жаль покидать эту часовню. Наверное, теперь она останется заброшенной навсегда. Теперь может оказаться, что она так и простоит сотню лет, или даже больше, и ни один человек не зайдет в нее. Может, не только не зайдет, но даже и не увидит. Даже если в городе выжили хотя бы доли процентов от числа жителей, вряд ли они надолго здесь останутся. Я бы на их месте уходил из этого склепа.
И все же я аккуратно снял все расставленные мины-ловушки, в дань уважения к этому месту и его создателям. Также и тому неизвестному мне событию, что произошло на этом месте. Я чувствовал камень этих стен. Такие часовни не ставят просто так, абы где.
Все имеет свои причины и свой смысл. Может, сотни лет назад на этом месте свершилось нечто лишь для того, чтобы на нем потом поднялась вот эта часовня. Поднялась и дождалась раненого бойца, укрыла его, позволила переждать и саранчу, и мор.
Гражданских в вертолетах оказалось немного. Значительно меньше, чем мы вывели.
Я подошел к Тоско, чтобы спросить его, куда делись остальные, но увидел кое-что, заставившее меня забыть о моем вопросе.
Из дверей больницы, опираясь на чужое плечо, вышел Богослов.
– Так ты все же пришел в себя! – сказал я громко и побежал к нему, забыв об охране периметра.
– Ну, – буркнул он. – А ты как полагал? Где мой планшет?
– В надежных руках, – улыбнулся я. – Когда ты очнулся?
– Отдавай, – сказал он. – Ночью.
