Скандал чуть ли не вселенского масштаба: психованный малеватель настрогал заявление, директор Вишцевский припомнил старую дружбу с намеком замять дело по-быстрому, мелкая шелуха пыталась по левым каналам перепродать левые копии, которых уже набралось семь штук по Подмосковью и одна в Рязани. Но хуже всего звонок от полковника, который в противовес Эрнесту Львовичу лично потребовал отнестись к делу с повышенной серьезностью, отложив все другие, и в минимально короткие сроки найти провинившихся, видимо, уже продумывая свою пафосную речь перед прессой о высокой раскрываемости и выведении злостных преступников на чистую воду. А если вскроется, кто именно является организатором и имеет к этому прямое отношение, то рапортом об увольнении и личными объяснениями перед начальством не отделаться… И полковник свою речь все равно представит, только слова чуток перепишет. Таких майоров у него полное ведро и еще останется…
— Здравствуйте, Панфил Панфилович! Давно не виделись. Как вы тут? Уже почти забыл, как ваше отделение выглядит… как в дом родной вернулся… — Последнюю ночь Макс потратил на тщательное обдумывание стратегии общения с учетом новых обстоятельств, но, зайдя в комнату, чуть не забыл все свои идеи, увидев растерянного и потухшего майора. Подобная версия по праву могла занять место самой маловероятной теории из всех, пришедших ему в голову. Хотя в чем-то это обнадеживало.
— Что, радостно тебе? — Взглядом майору хотелось испепелить их обоих, но сил не хватало даже на ругательства.
— А вам нет? Понимаю. Обстановка, так сказать, не особо располагает. Уюта не хватает. Пока мы вас ждали, пообщались с сержантом. Кажется, он с нами согласен, хотя тщательно скрывает.
— Я тебе устрою обстановку поприятней! Только она тебе вряд ли понравится.
— И вам, Панфил Панфилович, тоже не понравится, я думаю. Ну ничего, будем обмениваться впечатлениями, кашей гречневой делиться, мусор по двору сгребать, песни выучим о жизни на воле… кстати, среди них есть весьма занятные композиции… Так и время быстрее пройдет.
— Тáк ты теперь разговаривать решил? — Майор сжал губы и выпрямился в кресле. — Вздумалось воробушку да по-новому ворковать?
— Просто теперь мы с вами в одной лодке, и как только появится в ней течь, ко дну пойдем вместе в сентиментальных дружеских объятьях. Да вы и сами это знаете.
— Да не ори ты на все отделение. Сели оба… Как же все бесит…
Феня примостился на краю стула и встревоженно посмотрел на майора:
— Вы так громко разговаривали вслух… сами с собой… Василий Петрович тоже за вас тревожится… Может быть, вам просто не с кем поговорить… тогда мы с вами можем поговорить… а еще вам нужно покушать что-нибудь вкусное…
— Еще один… — пробурчал майор. — Вот тебя еще только не хватало…
— Спасибо, — Феня повеселел, — мне вас тоже не хватало… У меня есть вкусные конфеты с собой…
Феня порылся в кармане, достал две большие шоколадные конфеты и положил на стол перед майором.
— Это вам.
Панфил Панфилович опешил. Майор переводил взгляд то на Макса, то на Феню, но слова на ум не приходили.
— Вы хотели нам задать несколько вопросов… — подсказал Макс.
Предложение возымело действие — от него майор наконец-то вернулся в реальность, утвердительно кивнул, после чего, отодвинув конфеты на край стола и хрипло откашлявшись, не без усилий выдавил:
— Значит так. Будем говорить по делу. Мне нужны подробные объяснения всего. И не пара фраз, а все по пунктам, до каждой минуты. Итак, начнем. Вопрос первый. Каким образом… Откуда… Откуда, — майор внезапно перешел на крик, — к чертовой матери, появились эти чертовы копии «Экзопулуса», восемь штук?! Что можно было сделать такого, чтобы получился такой бардак? За несколько дней!
— Это не копии… — радостно сообщил Феня. — Копии делают специальным аппаратом. Это перерисовки. Я помню каждый квадратик на картине. Она хорошая…
— Это он нарисовал?! — Панфил Панфилович хлопнул папкой по столу. — Он?! Да он же отсталый на всю голову! Двух слов связать не может! Посмеюсь на радости, если он хотя бы карандаш в руке удержит…
— Удержит, не беспокойтесь. Может, даже получше вас, как выяснилось. — Макс возмущенно наставил палец на майора. — Вы бы лучше на своего подопечного сержанта внимание обратили: не уверен, что он вообще помнит хоть что-то, кроме адреса ближайшей столовой.
— Лучше в столовой не питаться… там могут быть неправильные продукты…
— Ты вообще рот закрой. Мать твою… — Сочные матерные выражения, многие из которых Макс познал впервые, заполонили всю комнату и, казалось, были слышны уже во всем отделении. — Вы что, совсем съехавшие?
— Интересно, что бы мы получили за это все? — Макс наклонился к майору. — На нас бы дело повесили, а на вас блестящую медальку? Мы вам достали оригинал, а потом что? Смотрели бы потом с уголовкой, как вы на дачке своей нежитесь?
— А вы решили на побережье Франции нежиться? Да вы кто такие? Мелкие потроха, которых никто не заметит и никто не вспомнит…
— Можно поехать вместе… — предложил Феня.
