Но на её борту не было «нихиля», и пробить броню хорошо защищённого аппарата боеприпас (чёрный кейс являлся на самом деле противотанковой миной «хризантема», способной уничтожать компактные объекты) не мог. Но взрыв получился мощным, и БМП отбросило к стене шахты, в которую он вломился задом на полкорпуса.
– Добить! – сжал кулаки Гриша.
Но Димитров добивать противника не стал, тем более что «тестудо» начал отстреливаться, пятясь назад.
Однако вылетевшие из «голема» фозмы открыли ураганный огонь из плазмеров и лазеров, а закончилось сражение выстрелом ракетного комплекса «кинжал». Ракета комплекса могла набирать большую скорость в режиме шпуга в течение долей секунды, и «кинжал» с тремя «хризантемами» на борту достиг цели и разнёс БТР в клочья!
К застрявшему БМП «торнадо» метнулись фозмы, а за ними десантники: те, что сидели в ракете, и двое из кабины «голема». Но их вмешательство не понадобилось.
Роботы сбили выпущенные бронетранспортёром беспилотники, залепили пеной окошки видеосистемы и радаров, ослепив владельцев машины, и на этом их сопротивление прекратилось.
– Открывайте люки! – приказал Димитров. – Даю три секунды! Не откроете – взорвём вас ко всем чертям!
Воздуха в шахте было мало, поэтому люк на корме БМП открылся беззвучно.
– Не стреляйте! – раздался в наушниках скафандров чей-то хрип. – Нихт чизн! Я ранен…
Димитров махнул рукой, и в люк один за другим нырнули два паука-фозма.
– Двое, – доложил первый. – Один мёртв.
– Двое?! – не поверил Гриша. – Пенчо, я не ослышался?! Проверьте, эти ребята вполне могут обмануть.
– Вытаскивайте раненого, – приказал майор.
Фозмы ловко протащили сквозь люк тело боевика, одетого в камуфляжной расцветки скафандр. Он зажимал рукой грудь и дышал со свистом.
– Валдис!
К боевику подлетел штатный медик экспедиции Валдис Куркиньш, сбросил с плеч горб медаптечки, быстро заклеил дыру на груди раненого. Остальные космолётчики в это время бдительно следили за ближайшими норами и ходами подземного комплекса, готовые отреагировать на любую угрозу. Но всё было тихо. Никто группу похитителей не подстраховал.
– Отступаем! – скомандовал Димитров.
– Потом всё равно придётся вернуться, – сказал кто-то из его подчинённых.
– Зачем?
– Исследовать «горшок» ручного управления.
– Кчмар! – вырвалось у Гриши. – Сначала я думал, вы разыгрываете комедию для подслушивающих, а потом поверил.
– Пенчо, можете обследовать отсек? – раздался голос Жилинского.
– Без проблем, но у нас раненый, его надо немедленно оперировать.
– Понял, возвращайтесь, позже пошлём группу.
Десантники поспешили к «голему», и Гриша открыл кормовой люк.
Через полчаса катер вынырнул из глубин кратера, разворотившего крышу ангара с ракетой в шахте, и космолётчикам открылась панорама Сферы: колоссальная сетчатая округлость, сотканная из миллионов планетоидов, астероидов, ледяных и каменных глыб. Как они держались вместе, не нарушая строй и форму сферы, было непонятно, но гармония творения грогусов потрясала!
– Кчмар! – повторил Гриша, выражая этим словечком из молодёжного лексикона свой восторг и удивление.
На борту фрегата их ждали исследователи вместе с Жилинским и бортинженер корабля, не имевший определённых обязанностей вне штатных.
Перенесли раненого боевика в медотсек, и лекари экспедиции Валдис Куркиньш и Феликс Рябый принялись в четыре руки и столько же манипуляторов колдовать над пациентом.
Роботы его раздели, обмыли, уложили в люльку реанимационной камеры, включили аппаратуру просвечивания.
– Сломаны три ребра, – доложил диагностик отсека. – Разорвана селезёнка. Потеря крови.
– Выживет? – равнодушно осведомился Жилинский, вернувшийся в свою лабораторию.
– С вероятностью пятьдесят на пятьдесят, – ответил компьютер.
– Оперируйте.
– Допросить бы сначала… – сожалеюще проговорила Биара Циденова.
– Успеем, – ответил Жилинский. – Пенчо, скиньте-ка мне ваши записи в ракете.
– Ох, простите, Милага Иванович, – смущённо сказал Димитров.
– И нам, – попросил капитан Брюллов.
– Ловите.
В ситуационных виомах поста управления появилось изображение «горшка» – пункта ручного управления ракетой.
– Так как грогусы были водными существами, – заметил Димитров, – значит, и рубка у них должна была быть заполнена водой.
– Верно.
– Почему же их аппаратура такая… древняя, что ли? Явно не для пользования осьминогами. Пульты, каких у нас давно нет, индикаторы, тумблеры, рукояти. Мне они напоминают декорацию.
– Возможно, этот запасной отсек предназначался вовсе не для грогусов.
– А для кого?
– Для таких, как мы.
– Да на этом седалище можно разместить сразу двух человек с большими задницами.
Фыркнули в три голоса.
– Ну и воображение у тебя, дружище, – сказала Биара Циденова.
– Шеф, разрешите мне отправиться туда со следующей группой?
– Не спеши к волку в пасть, – сострил Гриша.
– К какому волку? – не понял начальник группы.
– Ты забываешь, что боевики этой гадской компании небось сильно разозлены потерей двух машин и приятелей. Лучше с ними не связываться.
– Всё равно придётся, если мы хотим работать спокойно.
