– Капитан, нас ждут в другом месте. Мы уходим.
– Что значит – они уходят? – удивился навигатор.
– С кем разговариваю я? – в свою очередь, осведомился Брюллов.
– Шеф-капитан этого судна Бартоломео Губин. Кадровый офицер разведки Австралийского Союза, если вам угодно.
– Шеф-капитан, повторяю приказ…
– Прощайте, капитан Брюллов, был рад познакомиться, хотя вы и убили моих людей. Надеюсь, больше не встретимся.
– Форсаж! – скомандовал Брюллов компьютеру.
Орлик отреагировал мгновенно, посылая корабль навстречу драккару в режиме шпуга, однако предпринять что-либо для задержания вертолётоносца не успел. Драккар покрылся слоем искр и исчез.
– Твою м-мать! – выругался капитан Брюллов. Опомнился, стёр пот со лба. – Прошу извинить, товарищи. Я виноват! Нас провели как… детсадовских детей!
– Не понял… – сказал Жилинский.
– Это был отвлекающий манёвр. Драккар стартовал откуда-то прямо из планетоида.
– Но мы увидели…
– Голографический призрак.
– Ох! – горестно сказал Димитров. – Я подумал об этом пару минут назад…
– Ну, и куда они ушли? – осведомился бортинженер. – Этот Бартоломео проговорился, что их ждут в другом месте.
– Я виноват! – удручённо повторил капитан Брюллов. – Орлик, депешу на базу.
– Готовьте текст, – ответил компьютер.
Присутствие на борту физиков-космологов Паулины Быковой и Рабиндраната Чхоу, а главное – Всеволода Шапиро, физика из «запутанной» Вселенной, не только скрасило пребывание пассажиров, скучающих в режиме ожидания конца пути, но и дало им возможность узнать много нового о родной Вселенной.
Пока фрегат добирался до истоков Ланиакеи – на это ушло три дня, путь был неблизкий, отчего капитан Дроздов и перестраховывался, останавливая бег корабля чаще, чем прежде, – члены экспедиции собирались в кают-компании не один раз.
Говорили, удобно расположившись, о необычных явлениях в расширяющемся космосе, о границах Вселенных и самого Мультиверса, о балке – субстанции, которая их разделяла вечной инфляцией, о нахождении антимиров, об искинах – новых созданиях искусственного интеллекта, о былой войне и тёмной материи. То есть обо всём, что интересовало как исследователей во главе с Шустовым, так и экипаж корабля.
Во время первой остановки, на расстоянии десяти тысяч световых лет от Солнца, на краю Внешнего Рукава Млечного Пути, которая длилась два часа, Шапиро первым завёл разговор о невозможности пересечь балк, и члены экспедиции с готовностью поддержали физика.
– С одной стороны, метрика балка, – вещал Всеволод, – а по сути это субстанция с бесконечным набором измерений, представляющая собой гильбертово пространство, – не позволяет решать проблемы трёхмерного физического движения, в котором можно свободно определить координаты и геометрические расстояния. Балк – штука тонкая, в нём невозможно двигаться как в обычном пространстве.
– Одновременно поле и материя, – сказал Рома Филин.
– Не совсем так, она намного сложней, но, с другой стороны, в нём невозможно двигаться как в евклидовом пространстве, поскольку балк является ещё более тёмной материей, нежели сама тёмная материя. Эта субстанция поглощает все виды энергии, представляя собой нечто вроде потенциального резервуара.
– А как же балк в таком случае преодолел Копун? Никуда не перемещаясь?
– Он ухитрился сохранить свой внутренний вакуум, хотя и потерял все запасы энергии.
– Двигался в другую Вселенную, никуда не двигаясь?
– Звучит дико, понимаю, но основа этой дикости – законы квантового мира, до сих пор не изученные до конца.
– Копун вам не рассказывал, участвовал он в войне или нет? – с любопытством спросила Марина Кочевая.
– Я спрашивал его, мне тоже было интересно, но он не участвовал. Создатели Вестника покинули его кокон буквально за несколько часов до атаки планеты-«бублика», и никакого задания он получить не успел. Так и мучился сотни миллионов лет, по собственной инициативе исследуя окружающий космос. Но так как это создание имеет более мощный интеллект, чем человеческий, да ещё и наделён персональными качествами, он прежде по собственной воле уничтожил флот агрессора и, обследовав соседние с Млечным Путём галактики, законсервировал базу в центре планеты-«бублика», в надежде дождаться хозяев, которые, как оказалось, просто сбежали, бросив цивилизацию на произвол судьбы.
– Куда они могли сбежать?
– В ту самую метавселенную, – усмехнулся Шапиро, – откуда я родом. Там беглецы основали Чёрный Союз в центре нашей галактики, не желающий контактировать с моими земляками. Вот почему Копун решил вернуться домой, в родную Вселенную. В нашей ему было неуютно.
Космолётчики, сидевшие вокруг стола с чашками разных напитков в руках, оживились. Послышались просьбы рассказать о жизни в «запутанной» Вселенной.
– Да в общем и целом у нас всё как у вас, – попытался увильнуть от ответа физик.
Но просьбы не умолкали, и он добавил:
