– Нанопыль как Вестник? Это что-то из области фантастики.
– К сожалению, вся эта фантастика может оказаться реальностью.
– И что ты предлагаешь?
– Уничтожить пыль, пока она…
– Что?
– Пока она не включила уцелевшие базы пушистиков, созданные ими для ведения боевых действий в других звёздных системах. Что, если одна из их роботобаз находится в Солнечной системе?
Строганов молча налил себе берёзового сока, выцедил полный стакан.
– Мы же нашли базу на Венере.
– Это другая база, – махнул рукой Велиарий Анатольевич. – Её оставили рептилоиды. Хотя не исключено, что это были пушистики. Но гораздо страшней, если я прав, и пушистики понатыкали свои базы либо мины замедленного действия на других планетах Системы. Стоит пыльному Вестнику разозлиться при контактах с нашими парнями, он запросто активирует всё, что сохранилось.
– Не пугай, пессимист.
– Я не пессимист, – слабо улыбнулся Головин. – Я реалист. А если в драку на Пушистой вмешается ещё и Шнайдер…
Взгляд директора Коскора стал физически плотным.
– Чёрт! Похоже, снова надо активировать ВВУ!
Головин кивнул.
– По крайней мере стоит встать «на уши» всем нашим пограничникам. Но для этого нужен квалитет ответственности. Причём ВИП-квалитет, не слабей секретаря Совбеза, а то и президента.
– Нас сожрут, если мы поднимем панику, а ничего не произойдёт!
Головин оценил мимику директора.
– В таких делах лучше сто раз ошибиться, чем пережить гибель людей.
– Лучше не ошибаться, полковник. Ладно, я тебя понял, будем думать, кто поверит в наши умозаключения. Пока что подними «на уши» всех отпускников, подключи запасников и погранцов, карт-бланш я выпишу, ищите базы всех этих иновселенских говнюков-Вестников и пушистиков, кипяток им на яйца!
Головин вздёрнул брови, не ожидая от всегда уравновешенного директора такой простоты в речи.
Строганов заметил его взгляд, мрачно покривил губы.
– Извини, нервничаю. Сильно. Надо успокоиться. Работаем, Велиарий Анатольевич, Коскор создавали не для прикрытия задниц отечественных чиновников, а для защиты народа российского. Народ нам не простит, ежели мы… как там любят говорить американцы?
– Облажаемся.
– Если мы облажаемся, – без улыбки повторил Строганов. – Не хочешь ничего добавить?
– Надо как-то помочь нашим ребятам возле Пушистой.
– Отправим депешу, сбросим всё, что знаем.
– Этого мало.
– Не пошлёшь же ты туда весь наш флот.
– Весь не надо, хотя бы единицу класса «линкор», тот же «Ра».
– Он же в ремонте.
– Вот и хорошо, что в ремонте, пусть официально и остаётся в этом состоянии, никто из посторонних не обратит на него внимание. Но крейсер уже готов к походу, а во-вторых, на него можно будет установить готовый к испытаниям «замерзатель», найденный на Венере. Если, конечно, это именно «замерзатель». На это по оценке экспертов потребуется не больше двух суток.
Строганов снова повторил свой фирменный жест: потёр переносицу.
– Твоими бы устами да мёд пить.
– Я сам не возразил бы выпить медку… с хмелем. Но я уверен, что наши хитроумные спецы правильно оценили излучатель и рассчитали его параметры. Принцип действия я не понял, что-то уж совсем головоломное, связанное с остановкой осцилляций вакуума, но главное, всё по науке. А прославленным тульским оружейникам раз плюнуть сделать гнездо для установки «замерзателя» на борту крейсера.
– Раз плюнуть? – усмехнулся Строганов. – Впрочем, в этом я не сомневаюсь. Как говорится, мастерство не пропьёшь, так? Всех к наградам, если сделают быстро! Ставьте «замерзатель», я приду посмотреть, как он выглядит.
Руководитель Коскора разорвал связь, и Головин поспешил на Североморскую верфь, где шли работы по восстановлению «Ра» – самого мощного космического крейсера Солнечной системы.
Первую пульсацию «насекомых» они развеяли легко: дружный залп из восьми «универсалов» (пять – из плечевых излучателей, три – излучатели «терминаторов») испарил практически всю колонну наноботов, принявшую форму змеи. Не сговариваясь, стреляли из неймсов.
– Может, отступим? – нерешительно сказал Артур, до этого момента никогда не участвовавший в боевых операциях.
– Спросите у этого товарища, – кивнул на пушистика Терехов, – можно ли выбраться из Опухоли через другой люк.
– Попробуем, – с сомнением ответил Рушевский.
Задали вопрос лингверу, тот перевёл его на язык пушистиков: раздался звук, не отличимый от скрипа ножа по стеклу.
Услышав скрип, человеко-шмель зашевелился в своём «слоновьем» кресле. Раздался ответный скрип. Лингвер перевёл фразу на русский язык, хотя говорил с паузами, иногда повторяясь:
– Выходы… существовать… четыре… нет, шесть… два заблокированы… нет, три… два повреждены…
– Так сколько ещё уцелевших? – рассердился Терехов. – Где они располагаются, в каком отсеке Опухоли?
Лингвер снова выдал порцию скрипа.
Пушистик (какой он к чёрту пушистик, мимолётно подумал Дамир, настоящий урод!) заскрипел в ответ, слабея с каждой секундой:
– Два… отсек южного крыла… сорок птинаров… это что-то вроде линейных мер… конечный ход… верхний ярус.
– Хрен поймёшь, где это, – прокомментировал Голенго.
