– Пусть покажет схему Опухоли. Это возможно?
Лингвер скрипнул.
Пушистик вяло повозился в кресле, поелозил передними лапами (вполне человеческие пятипалые руки, только серого цвета) по подлокотникам.
Внутри сплетений трубочек и швеллеров перед ним загорелась россыпь огоньков, превратившаяся в общее световое полотно, в глубине которого возникла белая клякса с десятком отростков на жёлтом фоне. Затем по кляксе побежали пунктирчики, складываясь в сложный графический рисунок.
– Неплохо придумано, – обрадовался Артур. – Этот парень знает своё дело.
– Где сейчас мы?
Лингвер обменялся скрипами с пушистиком.
В центре кляксы начал мигать чёрный крестик.
– Мы здесь, – сообщил компьютер переводчика.
– Где запасной выход? Тот, что ещё функционирует?
«Нож по стеклу» процарапал неприятные звуки.
В конце одной из веточек, сложившихся в паутину коридоров, начал пульсировать ещё один крестик.
– Это правее, вдоль разлома, – сориентировался Рушевский.
– Он сможет дать нам зелёный свет? Чтобы мы не тратили время на открывание люков?
– Спросим.
На этот раз обмен скрипами длился дольше.
– Общей системы управления перегородками не существует, – доложил лингвер. – Каждая дверь автономна. Но блокировку дверей можно отключить, так как запоры на них обладают визуальной памятью.
– Интересно, как это мы открывали двери, – сказал Артур, – если нас нет в памяти дверного компа?
– Мы шли по следам Юры, – кивнул на Рушевского Дамир. – Они прошли, и комп запомнил гостей. А в скафандрах мы похожи как две капли воды.
– А их он как пропустил? Они ведь тоже не были внесены в фототеку компьютера.
– Спроси у старичка.
Терехов задал вопрос о системе открывания дверей.
– Мы… заранее… разблокировали… каждую дверь, – ответил пушистик. – Надеялись… что вы поможете…
– И все две тысячи лет двери Опухоли были открыты? – не поверил Артур.
– Длительность много… долго… полная автономность… работа защитного купола… незаметность для микриков…
– Для кого? – не понял Артур.
– Так он, наверно, называет наноботов, – сказал Рушевский.
– Уходим! – скомандовал Терехов.
– Подождите, у меня тут встал вопрос, – торопливо выговорил Дамир. – Как этим… э-э, микрикам удалось проникнуть в Опухоль? Ведь их до нашего появления не было? Или они следили за нами и пробрались следом?
– Действительно, – пробормотал Рушевский. – Но за нами их не было.
– Никто вас не обвиняет.
– Тогда надо срочно заблокировать все люки!
– Пушистик сказал, что общей системы управления нет. Что же мы будем бегать по всей Опухоли и закрывать двери?
– Пошлём одного…
– Кого?
– Да меня, к примеру.
– А остальные будут ждать?
– Некогда рассусоливать на эту тему, – оборвал спорящих Терехов. – Забираем пушистика и отступаем к запасному выходу.
– Но потом нам придётся возвращаться снаружи к оставленным катерам.
– Придётся, и что?
– А там наноботы!
– Чёрт! – вырвалось у Рушевского. – Извините.
– Пошлём «терминатора», он пригонит катер.
– Давайте попробуем связаться с капитаном.
– Каким образом? Рация не пробьёт толщу воды, а «струнный» передатчик находится в катере.
Сквозь дверь в зал просочился новый цокоток тысяч маленьких лапок.
Замолчавшие космолётчики оглянулись.
– Алярм! – выдохнул Терехов. – Грузите пушистика!
Вынули полумёртвого хозяина Опухоли (вернее, потомка первых поселенцев в пятидесятом колене, если не больше) из кресла, устроили на горбу одного из «терминаторов», и Терехов первым метнулся в дальний угол зала, где начинался ход к одному из отростков «кляксы».
Однако без боя скрыться отряду не удалось.
В зале появилась ещё одна «змея» наноботов, крупнее первой, пришлось останавливать её, превратив в облако дыма и мелкодисперсной жёлтой пыли. При этом все космолётчики при появлении «змеи» почувствовали странное возбуждение, боль в голове и волну страха. А Дамир подумал, что, если сгусток наноботов станет ещё крупнее, он непременно устроит гипноатаку.
Говорить об этом вслух оператор фрегата не стал, о чём впоследствии пожалел.
Выскочили в коридор, разделённый на секции: впереди «терминатор» Терехова, он сам, за ним робот с седоком-пушистиком, Юра Рушевский, Ахмет, Артур и в арьергарде Дамир со своим защитником, держащим под контролем тыл отряда.
Люки в перегородках перестали задерживать космолётчиков.
Стоило перед ними появиться пушистику, дверные пластины сами собой пружинно отскакивали, отряд миновал отверстие, и люк становился на место.
Пробежав около полусотни метров (четыре люка), остановились у развилки, разглядывая две туши каких-то механизмов, на носу которых в креслах наподобие гамаков сидели пушистики. Вернее – их скелеты.
– Неужели это у них такие гробы? – пошутил Артур.
– Что-то ты сегодня весёлый, – укоризненно сказал Рушевский.
Терехова тоже заинтересовала встреча, и он обратился к пленнику с вопросами. Вряд ли тот понимал, что происходит, но ответил:
– Боксы… точнее модули… поддержания… жизнедеятельности.
– А что это у них в лапах торчит? – заметил Артур.
Подошли ближе.
– Никак оружие? – неуверенно сказал Ахмет Свирский, не проронивший до этого ни слова.
