…На экране кинотеатра – самодельный подземный бункер, или, проще говоря, землянка. Камера фиксирует слабое мерцание свечи посреди мрака, оператор прямо-таки наслаждается, увеличивая огонёк, показывая слоистое, отсвечивающее то синим, то ярко-жёлтым пламя. Наверху слышится приближающийся свист, тупой тяжёлый удар, – с потолка сыплется земля. Боец в гимнастёрке с досадой поднимает тетрадный лист и трясёт его над полом. Затем дует на бумажную поверхность, слюнит карандаш и вновь сгибается в три погибели, стараясь разглядеть хоть что-то при тусклом свете. Камера заглядывает за спину солдата, показывая стриженый затылок, натянутую выцветшую ткань между лопатками, и путешествует дальше – до тесной печурки, где, как и положено, бьётся огонь. Старательно нажимая на грифель, боец выводит на листе округлым почерком…
«Ну почему… Боже мой, почему мне всегда так везёт? По ночам я иногда думаю: а может, следовало не искать лучшего, а остаться в мире порно? В конце концов, я за полгода привык, научился выживать и вполне освоился. Зачем я искал путь к побегу? Ведь Великая Праматерь в неизменной мудрости своей предупредила меня, дурака, – из этого мира всегда можно выйти, но не знаешь, в какой попадёшь… Я-то, по глупости образцового москвича, думал, иных материй, кроме города Москвы, не существует… Раз я ушёл оттуда, значит, там и появлюсь. Как бы не так. Я не возвратился в реальность, а оказался в ином измерении – российском кино. О господи боже мой… за ЧТО?
Ведь российское кино – хуже любой порнографии. Даже любительской.
Вот честное слово, раньше мне было совсем наплевать, какую ерунду снимают Бондарчук, Михалков и компания. Они где-то там далеко, словно на Марсе, – а я у себя дома, порнушку по видео кручу. Вообще, что такое порно? Извините меня за высокий слог, это конкретное выхолащивание любви. Тупой показ крупным планом движений, напоминающих работу механизмов на заводе, – ну там поршень и всё такое, фабричная смазка, блестящие детали… Здесь не то что любовью, даже страстью не пахнет. Страсть, к слову, – тоже чувство, иногда она поражает сердце сильнее любви, вспыхиваешь и сгораешь без остатка. Так вот, опуская лирику… Наши современные фильмы о войне – чистейшее порно: пустая красивая картинка плюс много бездушной механики. Смотреть да воздушную кукурузу жевать, попкорн wars: недаром у «Сталинграда» рейтинг «двенадцать плюс»… Фаст-фуд для детей – не война, а придурочный телевизионный гламур. Девушки на фронте, как на подбор, няшечки-красавицы – курносенькие, личики в веснушках, завитые кудри (интересно, где их в окопе завивать?), чистенькие гимнастёрочки и платьица, бегают между бойцами (те в них нежно влюбляются), бинтуют чистейшей марлей раненых, поют, плачут и драматично умирают в самом разгаре БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ, благо так жальчее. Мечтательных и красивых девушек в российских военных фильмах убивают с завидной периодичностью, немцы иначе не могут. У меня такое вчера было. Только познакомился с девчонкой, успел сказать «здрасте», спросить, как дела, так и всё – снайпер, сразу в сердце. Правда, в кино девушки при абсолютно любых смертельных ранах, даже в лоб разрывной пулей, всегда что-то скажут – признаются в любви, пожалеют об уходящей жизни, склонят головку набок и замрут с застывшими навеки глазами. Моя взяла меня за руку, произнесла: «Прощай, любимый…» – и померла.
Силы небесные… Ну как они умудряются снять такое говно?!
У Бондарчука – утончённый хипстерский гламур, у Михалкова, напротив, очумевшие страшные рыла сидят в крови и дерьме (заезжал я на «михалковскую» территорию в Сталинграде), бойцы бросаются на немецкие позиции с винтовками без патронов (а то и с черенками от лопат) и тут же гибнут. Немцы на фронте зевают, слушают классическую музыку, полируют ногти, бреются и вообще всячески сибаритствуют, – и верно не поймёшь, почему эта армия недоделанных геев считалась лучшей в Европе. Вот даже интересно: и Михалков, и Рязанов (он про войну не снимал, это я обобщаю) были обалденными режиссёрами в Советском Союзе, и в условиях прессинга со стороны ЦК КПСС (ну или кто там кинематографистов контролировал) творили потрясающее кино при бюджете в две копейки. Но едва контроль исчез, а режиссёрам дали волю, кучу денег и всё остальное, их талант сдох. Оказалось, если творческим людям преподнести полную свободу и бабло, получается хуйня. Вот почему?! Не знаю. Одни снимают так, как они видят сами, и это кошмар – потому что войны не знают. Другие снимают иначе, дабы угодить массовой публике, и в результате – гламурная лажа для учеников шестого класса.
Ещё тут всюду полно Сталина. Скульптуры, бюсты, клятвы, песни.
