Боец Петров, что нашёл меня, явно не из массовки и снимается не в эпизодах… Видимо, у него тут хоть короткая роль, но с большим количеством слов. Воюет давно, уже потерял семьсот сорок шесть девушек, – особенно жалел одну, киевскую брюнетку: они успели лишь два раза поцеловаться. Сегодня спросил меня, когда я заведу себе зазнобу после гибели прежней. Я объяснил – не хочу. Чудом вырвавшись из мира порно, я НИЧЕГО не хочу. Во мне теплится надежда, что Жанна жива… Сто процентов, маленькую девственницу тоже перебросило сюда! Кто знает… Я иногда отчего-то чувствую её присутствие здесь. Но где она может быть? Петров объяснял: в этой местности, на равнине и в горах, множество городов – и больших, и маленьких. Есть Сталинград, есть некая Цитадель, занятая немцами, но, слава богу (или не слава, даже и не знаю), российская киноиндустрия клепает фильмы не только про войну. Помнится, в прокате косяком шли убогие комедии с бывшими кавээнщиками, разучившимися острословить, сляпанные на скорую руку боевики с участием смазливых сериальных звёзд, фильмы ужасов, полные чудовищ из папье-маше, потрясающе несмешные пародии и продолжения старых советских хитов, снятые явно по пьяни. Жанна могла угодить в один из этих городов… Возможно, в «Иронию судьбы-2», либо в римейк «Джентльменов удачи». Не исключено также, что бедняжка бегает по переулкам от вампиров «Ночного дозора» или едет в никуда на розовом танке «Обитаемого острова». О нет… Неужели надо проникнуть в ещё один фильм Бондарчука? А если она в «Девятой роте»? Кошмар. Я не знаю, где искать Жанну, – однако должен найти. Она честно пыталась спасти меня, поэтому я спасу её. Боец Петров моих романтических поползновений наверняка не разделяет. К счастью, у него не лицо Безрукова, а то бы я уже перебежал к немцам. Когда я ребёнком видел по телику советские фильмы о войне, мне было откровенно страшно! «Иди и смотри», «Иваново детство», «Горящий снег», «Аты-баты, шли солдаты»… А вот кого напугаешь нынешним кино? Это мультяшка, сусальный гламур, перемешанный с говном и кишками, благо чернуха в моде. Но попробуй вякни раскрученному режиссёру, что он хуйло и клепает откровенную лажу, тебя обвинят в гнусной творческой зависти. Дивное развлечение – взять из бюджета 50 миллионов баксов и объявить, что снимаешь великое кино о великой войне, посему кассовые сборы тебя не волнуют, это ж типа артхаус. Немцы российского кино похожи на реальный вермахт и СС, как ёлочная игрушка на средневековую дыбу. Сегодня я погулял на оккупированной территории (переоделся, конечно), и что? Одно и то же. Опять овчарки, опять солдаты с неизменным «шнель» – одинаковые, как клоны, блондины. У многих словарный запас в десять оборотов, для нашего фильма именно столько и требуется: «ахтунг, хальт, партизанен, капут, хайль, зер гут, я-я, фольксваген». Петров признаётся: наши редко берут немцев в плен, ну разве что офицеров: высокомерных типов с моноклями, – они чаще всего понимают по-русски, но общаются через губу. Солдата же поймаешь, фриц не то что по-русски, по-немецки толком не говорит, бедняга. Его спрашивают, где их часть, а он – «гут-гут», его прикладом по морде, а он – «ахтунг». Прям животное. Пристрелишь, признаётся Петров, а на душе как-то тревожно. О, забыл сказать. Бондарчук в «Сталинграде» счёл, что нельзя убивать немцев, когда они набирают воду для питья, мол, «даже звери у воды не жрут друг друга»[14]. Это он, видать, Animal Planet не смотрел, как крокодил хватает подошедшую к озеру зебру. Вот и тут немцы спустятся стадом к Волге, стоят, мнутся с ноги на ногу и мычат, словно коровы недоенные, пока вожак не даст сигнал напиться. Наши мучаются, но стрелять запрещено. Да ладно, пусть бога благодарят, что Бондарчук не решил создать в своём кинце «банановое перемирие» (раз уж в детстве «Маугли» перечитал), а то б наши с фрицами в африканских джунглях вместе фрукты рвали. Думаете, Федя не сможет? Запросто, а потом скажет, что это артхаус и авторское видение. Артхаус, он, сука, всё спишет. И наши, и немцы чисто выбриты (видимо, в траншеях «Жиллет» раздавали по промо-акциям), вымыты до блеска (пофиг, что баня была раз в полгода и все сидели во вшах), подруги их напомажены и сексуальны. Война-акварелька, раскрашенная кисточкой… Кстати, как втихую рассказывал Петров, у наших ещё нормально, зато в Берлине сейчас вообще творится лютый пиздец. Раньше Берлин был чёрно-белый, мрачный и злой, а потом враги как-то раз проснулись и обнаружили, что стали цветными. У Бормана нос розовый, на рейхсканцелярии флаг висит красный со свастикой чёрной, зенитчики в серо-зелёных мундирах на голубое небо смотрят. Гитлер от ужаса в окно хотел выброситься, еле за ноги поймали[15]. Тут бы нашим и застать супостата врасплох, но в современном российском кино нет эпического полотна про штурм Берлина. И посему всё осталось как есть. Сейчас придёт Петров, и мы пойдём на сафари за водой. А утром… Чем чёрт не шутит, с его помощью я переберусь в другой город. Главное – убедить парня, что я не дезертирую, иначе может и шлёпнуть, тут с этим просто. Хотя он моему появлению совершенно не удивился. Говорит, сюда иногда проваливались люди с маленькими ручными рациями, в дурацкой одежде, говорящие на весьма непонятном русском… Это Петров, как я понимаю, про фильм «Мы из будущего». Я обрадовался, спрашиваю: где они? Клёво ж с соотечественниками из своего времени потусить. А мы их, объясняет, смеху ради отправили танки жечь с одной гранатой на троих, да с тех пор больше и не видели… Я после по тому полю пробежался, айфон раздавленный нашёл. Чума. Только тут и понимаешь, какое убожество у нас снимают последние двадцать лет.
