Второй раз вышел куда печальней. Настоящая смерть близкого человека. Автобус, полный печальных людей, слёзы, прощания, плач. Очень тягостное впечатление, хотя ему и не удалось полностью перешибить воспоминание детства. Просто я в тот момент окончательно поняла, что больно только поначалу. А потом ты учишься жить дальше, пусть тебе и приходится продираться через заболоченную местность и грязь.
Тем временем тропинка петляла, проходя от края до края кладбища и возвращаясь почти на исходную позицию, чтобы потом снова двинуться в противоположном направлении. И хотя казалось, что проще пойти прямо по земле – расстояние между могилами позволяло, – я всё равно не сходила с дорожки. Не знаю, кто её протоптал и когда, но я предпочитала без лишней нужды не нарушать здешних правил.
Чем дальше продолжался путь, тем больше росли мои сомнения. Маленькое с виду кладбище вдруг превратилось в гигантскую равнину. Словно бывшее поле битвы, на котором погибших схоронили не в братской могиле, а каждому выделили свой персональный угол.
Но я всё же нашла подсказку. Почти в самом конце тропы, рядом с тем местом, где она упиралась в ограду. Поначалу я и не подумала, что набрела наконец-то на нужное место, но спустя несколько секунд до меня дошёл смысл надписи на могиле:
– Где твоя любовь, Федерико? – пробормотала я машинально.
В горле застыл комок, который никак не удавалось сглотнуть. Я вспомнила о фляге отшельника, но вода будто просачивалась сквозь комок, и он по-прежнему мешал в горле. Отвратительное ощущение, но я даже в какой-то мере ему радовалась. Такое простое физиологическое чувство, которое спасало от мыслей, стоявших на пороге сознания. Они стучались, ломились, практически вышибали дверь тараном, но я их не пускала.
Сделав несколько шагов, я увидела вторую могилу:
– Его унесла черепаха, – сказала я.
Комок в горле постепенно рассасывался. Неведомым образом он превращался в слёзы, которые просто текли сами по себе. Без всхлипов и надрыва. Даже глаза не застилали, позволяя мне и дальше читать надписи на надгробиях.
Последняя, девятая могила в ряду стояла пустой. Яму вырыли давно – земля успела засохнуть и местами обвалилась. Надгробная плита лежала рядом. Чёрный гранит, на котором золотистыми вензелями вывели:
– Так, значит, да? – спросила я.
По коже бежали мурашки. От озноба и непередаваемого ощущения предопределённости, которое витало в воздухе. Говорят, по народным поверьям, преждевременные похороны – к долгой жизни. Но я бы никому не посоветовала испытать это ощущение. Сравнимо с прикосновением к вечности. Вроде как ты уже след оставил, так что жить больше и не требуется.
– Спасли, значит, да? – я сама слышала в голосе подступающую истерику. – Интересно вот только зачем?
«Чтобы ты спасла нас», – так они сказали в своё время. Интересно, это уже наступило или только ещё предстоит?
