– Буду, если Всевышний не рассудит иначе.
– Если рассудит иначе, ты, надеюсь, немедля дашь мне знать.
На это мавр ничего не ответил. Покосился на Минайю, а потом прямо и пристально взглянул на Руя Диаса. И тот прочитал в его глазах горделивую твердость и надменность истого воина.
– Еще твой повелитель сказал, что я смогу доверять тебе. Что ты – отважный человек, умелый боец и благородный рыцарь. И что твоя верность доказана многажды.
Мавр помедлил, размышляя над ответом.
– Покуда мой господин, да хранит его Всевышний, приказывает мне хранить тебе верность, я буду верен, – проговорил он наконец. – Ни минутой больше, ни минутой меньше.
Кастилец поглядел на него очень серьезно:
– Рассчитываю на это… В нашем с тобой ремесле не так важно биться плечом к плечу с друзьями, как вовремя узнать, что тебе они больше не друзья.
– Это – мудро, мне кажется.
– Не кажется, а так оно и есть.
Руй Диас выпустил поводья, чтобы снять перчатку с правой руки. И протянул ее мавру:
– Добро пожаловать в мое войско, раис Якуб.
Тот не шевельнулся, разглядывая его. Потом тоже снял перчатку и пожал протянутую ему руку. Все это – медленно и не спуская глаз с кастильца.
– Добро пожаловать в мою страну, Сиди.
На высокой круглой башне, стоявшей в южной части Альхаферии, ворковали голуби. Было еще рано. Солнце, вися над самым горизонтом, освещало треугольные гнезда в бойницах. Пахло пометом, веяло птичьим теплом.
– Мне нравится, какие звуки раздаются здесь по утрам, – разнеженно сказал Мутаман. – Прислушайся. Не правда ли, чудесно? Воркованье счастливых голубей.
Руй Диас кивнул, хоть и не слишком искренне. Голуби – счастливые или несчастные – занимали его только как средство доставки или кушанье. Однако эмир Сарагосы обожал разводить этих птиц. После церемонии во дворце Руя Диаса прямиком повели в эту башню. Дня не проходит, сказали ему, поднимаясь по лестницам, чтобы Мутаман с утра не явился сюда. Сюда – в эту огромную голубятню, построенную из дерева, крытую черепицей, отделанную изразцами, снабженную навесом и карнизами, которые защищали от ветра и хищных птиц.
– Видишь этих птенцов? – Мутаман держал двоих на ладони одной руки. – Они только вылупились, еще слепые и в желтоватом пуху. Пройдет лишь месяц с лишним – и они обрастут настоящими перьями и смогут летать. А пока можно потетешкать их.
Он осторожно положил птенцов назад, в гнездо, взял Руя Диаса за руку и повел вокруг голубятни. Эмир был в простом шерстяном бурнусе, в туфлях без задников, в белом полотняном платке на голове. Не знающий эмира в лицо принял бы его за какого-нибудь дворцового слугу – если бы не перстень с рубином на левой руке да не два чернокоже-лоснящихся телохранителя с кривыми кинжалами за поясом, державшиеся чуть поодаль.
– Это – дикие голуби, вывезенные из страны моих предков. Я их приручаю и развожу. – Он показал на самую протяженную часть голубятни. – Вот с этой стороны – почтовые, мои зоркие очи. Знаешь ли ты, что их использовали еще египтяне и вавилоняне? И что вот такой же голубок после Всемирного потопа принес Ною оливковую ветвь?
– Так далеко я не заглядывал, сеньор.
– И римляне без них не обходились. Ты слышал о римлянах – или все понятия о военной науке приобрел в бою?
– Кое-что слышал… Битвы Юлия Цезаря и что-то еще.
–
– Ну, например.
– Так вот, Цезарь тоже использовал голубей.
– А-а.
Эмир поглядел на него с любопытством:
– Разве тебя ничему не учили ни в твоем Виваре, ни потом, в бытность твою пажем при дворе короля Фердинанда?
– Почему же… Кое-чему учили. Начаткам латыни учили… счету и еще чему-то. Для кастильского инфансона это в порядке вещей. И потом, как вы знаете, я очень рано пошел воевать.
– Понятно.
И, улыбнувшись, Мутаман вновь отдал все внимание своим голубям. Он гордился самыми удачными особями, показывал их кастильцу, расхваливая их способность находить дорогу к цели, их блестящее оперение, их силу и неутомимость. И уверял, что его питомцы могут за день пролететь сто сорок лиг.
– Несколько штук возьмешь с собой в поход на север. Они хорошо обучены и умеют возвращаться домой, притом не попадаясь ястребам и соколам. Я дам тебе самых лучших.
– Благодарю, государь. Это честь для меня.
– Верно, честь. Не хочется расставаться с ними, однако я должен знать обо всем, что происходит, а голуби проделают этот путь гораздо скорей, чем верховой-гонец.
– Рассчитывайте на меня, государь.
Мавр осторожно просунул руки в гнездо и извлек из него голубку в красивом оперении – сером с радужно-зеленоватым отливом.
– Они очень чистоплотны, однако чувствительны к паразитам. И потому я лично проверяю, в каком состоянии у них перья и лапы… Ага! Так и есть – блоха.
И он показал ее Рую Диасу, прежде чем раздавить ногтями большого и указательного пальца. Потом положил голубку назад.
– Я бы хотел отправиться с тобой в этот первый поход, но неотложные дела удерживают меня в Сарагосе. Так или иначе, когда найдешь безопасное и надежное место на зиму, я приеду туда… Решил уже, где оно будет?
Руй Диас кивнул:
