– Потому я и избрал ее как кару. Для того чтобы впредь не повторялось то, что сделал ты.
– Отрубите мне голову – это будет достойней.
– Конечно. Но тогда мавры не будут удовлетворены.
Тельо, казалось, призадумался – сморщил лоб, понурился так, что борода коснулась груди, – а потом резко вскинул голову. В глазах у него теперь вспыхнула искорка вызова.
– Я – воин!
Руй Диас остался бесстрастен.
– Сейчас ты – просто убийца. А от того, свершится ли правосудие, зависит очень многое. – Он обернулся к стражникам и кивнул на дверь. – Оставьте-ка нас одних. Диего, ты тоже выйди, – сказал он томившемуся от скуки Ордоньесу.
Когда они остались наедине, лицо его изменилось. Потеряло прежнюю непреклонную суровость. Помягчело, сделалось более дружелюбным и даже участливым.
– Если не буду исполнять свои собственные приказы, – объяснил он, – вспыхнет мятеж, прольется кровь. Союз с эмиром развалится, и нам придется из кожи вон вылезти, чтобы выбраться отсюда… Если вообще дойдет до этого.
Он пытливо взглянул на Тельо, который внимательно слушал.
– Понимаешь ты, Тельо Луэнго?
Тот кивнул:
– Понимаю, сеньор.
– Так что веревки тебе не миновать. А что касается рук… Слушай. Мы дадим тебе вина с неким снадобьем – и ты ничего не почувствуешь. И не заметишь. Даже петли. А меж одним и другим пройдет миг, не больше. Все будет очень быстро, уж мы постараемся.
– А что будет с моим телом, сеньор? Не хотелось бы, чтоб бросили как падаль на поживу воронам и собакам.
– Похороним тебя по христианскому обряду, чин чином. Слово даю.
Впервые за все время разговора губы обреченного чуть дрогнули в улыбке, больше похожей на медленную горькую гримасу.
– Жалею только, сеньор, что лежать мне придется в земле неверных.
– Таким, как мы с тобой, все равно, где будет наша могила. – Он в свою очередь улыбнулся. – Как считаешь?
– Верно.
– И у нас с тобой смерть – часть ремесла.
– Да… Когда же это будет?
– Совсем скоро. Готовят плаху. Смотреть придут все: и мавры, и христиане.
Горькая улыбка стала заметней.
– Для примера и в назидание другим?
– Именно так.
– Да вы не беспокойтесь, сеньор. Я не подкачаю – покачаюсь в лучшем виде.
– Надеюсь, потому что это важно.
Руй Диас задумался о том, что бы еще сказать, но ничего больше не нашел. Эти двое мужчин все уже друг другу сказали.
– Что я могу для тебя сделать?
Тельо тоже задумался – ненадолго:
– У меня в Виваре остались три незамужние сестры… Если поможете хоть одной из них с приданым, чтобы замуж взяли, немного облегчите бремя нашим родителям.
– Будет сделано в меру сил и возможностей. И еще передам им жалованье, которое причитается тебе до сего дня.
– Спасибо.
– Ты готов?
– Стараюсь, да не больно получается… Откудова готовности взяться – в первый раз помираю. Не знаток я. Как говорится – не жди с вербы урожая груш.
– Исповедаться хочешь?
– Да неплохо было бы.
– Пришлю к тебе брата Мильяна. И вино со снадобьем.
Недолго поколебавшись, Руй Диас вытянул руку и положил ее на плечо приговоренному, и тот не отстранился.
– Непростое это дело, Тельо Луэнго, войском командовать.
– Да и подчиняться, сеньор, – тоже.
– Знаю… И потому командовать такими, как ты, честь для меня. Что-нибудь еще?
Глаза приговоренного горделиво сверкнули.
– Пожелайте мне, сеньор, не сплоховать.
– Прощай, боец.
– Прощай, Сиди.
Тельо Луэнго, сделавший войну своим ремеслом, не сплоховал.
Его вывели из амбара после того, как мавры совершили полдневный намаз и солнце переместилось из зенита. Под взглядами христиан и агарян, стоявших по обеим сторонам плаца в ожидании казни, Тельо – четверо сопровождали, двое вели под руки, скованные цепями, – не потеряв самообладания, прошел до самой виселицы. Лицо его было спокойно, блуждающий взгляд устремлен вперед. Казалось, он занят мыслями о чем-то постороннем.
Маковый отвар, смешанный с вином, оказывает свое действие, подумал Руй Диас.
Брат Мильян ждал у подножья эшафота – неструганого столба с перекладиной, откуда свисала, покачиваясь, веревка с петлей. Под ней на дощатом помосте стояли колода с воткнутым в нее топором. Монах встретил осужденного несколькими латинскими фразами и дал ему поцеловать распятие. Затем Диего Ордоньес, исполняя свою должность, взял Тельо за руку и по шести ступенькам возвел его на помост.
Мавры и христиане наблюдали за происходящим в полном молчании. Руй Диас с другими командирами стоял в первом ряду. По другую сторону плаца в окружении своих очень внимательно следил за всем Якуб аль-Хатиб. Иногда они с Сидом встречались глазами и подолгу смотрели друг на друга тускло и бесстрастно.
