Когда вошли в ручей и негромкий рокот потока окончательно заглушил шум шагов, двинулись вверх по течению, по колено в воде. Первым – Руй Диас, за ним – Фелес Гормас, а за ним – Диего Ордоньес. Командир ловил малейший признак опасности, поднимал голову, силясь рассмотреть чуть заметную границу меж звездным небом и берегом. Если неприятель заметит их и ударит сверху, с высокого берега, тот же самый путь, который наилучшим образом позволял подобраться незамеченными к лагерю наваррцев и арагонцев, обернется гибельной ловушкой.
Как и все на войне, сказал он себе, важно равновесие между риском и возможностями, которые он открывает. Вопрос верного расчета в соотношении проторей и приобретений. И чтобы в расчетах своих не ошибиться, он сколько-то времени назад выслал в пешую разведку лучших своих лазутчиков: Галина Барбуэса и Муньо Гарсию. Эти двое всегда действовали вместе. Понимали друг друга со взгляда, с кивка, с еле слышного посвиста во тьме. Сейчас они шли шагах в ста с лишним впереди и обследовали местность.
Руй Диас мельком подумал о Галине Барбуэсе. Когда он сообщил, что собирается послать парня на разведку, Диего Ордоньес высказал свои сомнения:
– Он же арагонец… И там, впереди, тоже они. Как бы не переметнулся.
– Я ему доверяю.
– Сильно рискуем, Руй.
– Говорю же – я ему доверяю.
Он и в самом деле доверял этому спокойному, расторопному, немногословному храбрецу с ястребиным прищуром. Насколько было известно Рую Диасу, в Хаке за его голову назначена награда, и, если он вернется туда и будет опознан, его ждет виселица. К тому же отстранить парня от выполнения задания – значило бы оскорбить его недоверием. И потому перед выходом Руй Диас отозвал его в сторонку и сказал только:
– Там – твои земляки.
Юноша с опаской кивнул:
– Знаю, Сиди.
– Если хочешь, сегодня можешь остаться в лагере.
Одно только мгновение Барбуэс смотрел на него, потом ответил:
– Это приказ или предложение?
– Последнее.
Отблеск костра скользнул по юношескому лицу под кожаным шлемом, и стало видно, как в чуть заметной улыбке дрогнули губы, обрамленные негустыми светлыми усами и бородкой.
– Я вступил в ваше войско не затем, чтобы меня здесь оскорбляли, Сиди.
– Ты прав… Ступай.
И все на этом.
В слабом сиянии новорожденного месяца, выплывшего из-за горной гряды, обозначились берега и неразличимо-плотные очертания деревьев. Невесть откуда взявшаяся сова вдруг низко пролетела над колонной, напугав лошадей. Одна успела заржать, прежде чем хозяин ухватил ее за храп. Люди и кони замерли, стоя в воде, доходившей первым до колен, вторым – до бабок.
Руй Диас, чувствуя, как деревенеют ноги от холодной воды, всматривался в высокий берег так напряженно, словно ждал, что сам дьявол вот-вот появится там. В безмолвии и неподвижности простояли довольно долго, но все было тихо.
– Вперед, – негромко скомандовал он наконец.
Диего Ордоньес повторил приказ, который пробежал по цепочке, и отряд двинулся дальше по самой границе непроглядного мрака с одной стороны и смутной полутьмы – с другой.
Не прошли и нескольких шагов, как впереди возникла какая-то тень.
– Сарагоса и Бургос, – тихо произнес знакомый голос.
Это был Барбуэс. Он доложил, что ручей выводит на склон – такой пологий, что лошади одолеют его без труда, только надо следить, чтобы не ржали. Однако если пройдут еще малость, наткнутся на передовые посты, и те, ясное дело, заметят их и поднимут тревогу. Так что сперва надо снять часовых, а потом уже двигаться дальше.
– Сколько их? – спросил Руй Диас.
– Двое. Ну, может, трое. Но они так беспечны, что запалили костерок погреться – потому мы их и разглядели. Ясно, что в лагере неожиданностей не ждут.
– Справитесь с ними?
– Там скалы да кусты, так что можно подобраться незаметно. Почва песчаная, камней почти нет, подойдем бесшумно… Муньо остался следить за ними… Дадите еще двоих – снимем.
Они стояли в воде, переговариваясь вполголоса, когда к ним подошел Ордоньес. И, не дожидаясь приказа, обернулся и шепотом назвал два имени, тотчас полетевшие по цепи. И когда уже через мгновение возникли две тени, Ордоньес приказал им идти с арагонцем. Ничего не уточняя, ни о чем не спрашивая, оба двинулись вслед за ним и вскоре растаяли в темноте.
– Сколько нам ждать, Руй?
– Пятнадцать раз прочесть «Верую» и один – «Отче наш».
Ордоньес приглушенно спросил, сдерживая смех:
– «Отче наш» – обязательно?
– Лишним не будет.
Когда три силуэта исчезли во тьме, Руй Диас перевел взгляд на усыпанное звездами небо и еще более темную линию гор, над которой уже возник посеребренный луной зазор, испускавший слабое свечение.
–
Это была не столько молитва – хотя и она тоже, – сколько отсчет времени. Сейчас, думал он, Антолинес и Сальвадорес и еще двадцать восемь всадников уже должны быть готовы прикрыть его отход. А за лагерем, у восточной оконечности берега, собирается нанести отвлекающий удар конница Якуба аль-Хатиба.
–
